Еле уговорил! Если родители или сестра ещё могут его заставить куда-то идти, то мне удалось с трудом. Испробовал и пряник и кнут. Обещал купить часы, и угрожал проблемами от друзей, от Кондрата и Похаба. Второе помогло, хотя я взял на понт, ведь связаться с друзьями мне невозможно. Телеграмму разве что дать?
«Кондрат ТЧК. Дай по шее брату Зины ТЧК» — бред!
Пришла бабуля и споро так, уже минут десять меня ждала в гостях, и я знаю, чувствовала себя не в своей тарелке. Не любит она затруднять людей. Рассказал бабуле и про уже сделанные покупки и про планируемые. Обещала выслать приготовленные триста рублей, и хотела было идти снимать со сберкнижки деньги ещё, но я убедил, что хватит.
— Вот как они там живут в Сибири-то? Столько денег на одежду лишних тратят, — бормотала она.
Поддакнул, мол, несчастные сибиряки люди. Я ещё спросил про её самочувствие и про отца. Всё по-старому. Отец бухает, свиней забили и продали, телка тоже продали. Осталась корова и куры. Сено косить некому, надо или продавать кормилицу или покупать сено. Но не выгодно тогда молочное дело бабули будет. Как я понял, с коровой бабуля не расстанется, даже если в убыток будут дела идти. В пятницу деньги я получил, и купил всё, кроме дублёнки. Взял ещё брюки, под мои старые рейтузы не влазят, а уж про джинсы, и говорить нечего. Отдал Ане шестьсот рублей, надеюсь, не убежит с ними! Шучу. Она скорее своих добавит ещё, чем убежит.
— Завтра поедем примерять, ничего не планируй, — покачала она красивым пальцем с ухоженным ногтём перед моим носом.
Глава 37
И в самом деле, утром она меня разбудила.
— Анна Дмитриевна, а вы как тут так рано? — удивился, открыв дверь, я.
— Пузо прикрой, стоишь тут в одних шортах, — ответила воспитательница, и крикнула в сторону. — Лена! А ты, куда в одной майке пошла? Зубы чистить? Совесть имей, тут мальчики рядом живут.
Я попытался высунуться в коридор и посмотреть на Лену в одной майке, но меня запихнули грубым образом обратно в комнату. С Леной у нас тишь да гладь, она взяла от меня, что планировала, поставила где-то галочку и успешно пудрила мозги обоим Петрам. На примерку мы поехали на машине Анны Дмитриевны! Я думал на автобусе поедем. Первый раз вижу женщину-водителя после переноса!
— Я ещё плохой водитель, поедем медленно, — созналась она. — И не дай бог, чего скажешь про бабу за рулём!
С языка сняла! В это время шофёр женского пола очень редкая птица, да и её слова о неопытности добавили опасений, ехал я на заднем сиденье и переживал малёхо. Ладно, хоть ехать недалеко и не было большого дорожного трафика по причине выходного дня, утра, ну и количества машин в городе. Спокойно доехали. Аня криво припарковалась около ателье, где работала подруга. Думал, мне самопал предложат, а там фабричная дублёнка, сорок восьмого размера. Немного большая, зато вполне можно и на следующий год носить, а не покупать новую. Я же расту активно. Отдал пятьсот тридцать рублей, ясно, что переплатил, но не особо много. Осталось триста рублей, да в понедельник ещё за брейк — данс получу. Паша попросил перенести на вечер тренировку. Я перенёс — желание клиента закон. Обратно Аня меня не повезла, я ехал на общественном транспорте, и вернулся уже к двенадцати. Через часик обед, поваляться, что ли, на кровати? Слышу стук в дверь. Бейбута нет, ушёл по своим делам, и открывать пришлось самому. Батюшки святы! Аркаша! В зюзю бухой, чуть не рыдает!
— Бля, да что случилось? — пытаю его я.
— Мня Оксана, изменила! Я её, а она! — сразу показал уровень проблемы мой товарищ.
— Баба с возу — кобыле легче, — попытался конструктивно и с шуткой объяснить ему все плюсы этой ситуации.
— Я…, а она…, зачем? — пошёл по второму кругу влюблённый.
— Ты где спиртное взял? — сменил я тему.
— Это ликер из «Берёзки»! — неожиданно трезво и внятно сказал Аркадий.
— Вот, ликёр. Русский мужик водку пьёт с горя, а ты — ликёр, — попробовал я усовестить и кого, еврея?
— Кррррепкая она, я не могу, а пришёл к ней утрооом, цветы купил, а там! Свой ключ у меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Что делать с ним? Хорошо, что выходной день и есть возможность не запалиться. А Оксанка — та ещё стервь! Кое-как уложил его на кровать Бейбута, а сам решил подняться до изменщицы.
— Что он вообще приперся? Сказал на весь день уедет! — длинноногой красотке даже маленько не было стыдно.
Шучу насчёт красотки, но симпотная, всё на своих местах, и ноги в коротком халатике манят! Тьфу! И я туда же!
«Моя взрослая подруга из Москвы уехала, даже не повидались ещё раз, Анна Дмитриевна надсмехается, Ленка — дура фригидная, а Оксана сейчас и не Аркашина, так, что это не предательство», — нашептывал чёрт-искуситель на ухо.
Мотаю башкой, и спрашиваю:
— Всё, расстались вы?
— Сам подкатить хочешь? — насмешливо смотрит на меня Оксана, от которой не укрылся мой оценивающий взгляд на её ноги.
— Сдалась ты мне, за Аркадия интересуюсь, в какую сторону ему в уши дуть не решил пока.
— Парень он не бедный и полезный иногда, но я сейчас с Игорем с третьего курса, — ответила, подумав немного, изменщица. — Да и застукал он нас, не простит. Я и забыла, что ему ключ давала.
— Ладно, будем клин клином выбивать, свожу его сегодня на дискотеку, пусть посмотрит, что кругом баб красивых куча, — мстительно говорю я и ухожу.
Не хотел же идти туда, но придётся. Надо только Аркадия протрезвить. В душ холодный загнать? Так это надо с ним идти, сам он никогда не станет холодной водой обливаться, силы воли нет. Вернувшись в комнату, видя спящего парня, решаю, что сон сам по себе хорошее лекарство. Всё равно ему протрезветь нужно.
Вернулся Бейбут, я коротко ему поясняю за занятую койку и предлагаю вечером идти на дискотеку. Тот неожиданно отказывается.
— Карлыгаш меня пригласила уже, будем мириться. Это хорошо, что ты уйдёшь.
— Ну, Карлыгаш, так Карлыгаш, — философски соглашаюсь я. — Только миритесь не на моей койке.
Аркаша не проснулся и к ужину, хотя Бейбут ходил рядом и пытался шуметь. Пришлось будить. Головка конечно бо-бо. Дал ему цитрамонку. Сказал, что помогло, но мутит и тошнит, и как танцевать в таких условиях непонятно, головой лишний раз ему трудно пошевелить.
— Ты пойми, сейчас тебе нужно показать, что ты не убитый горем влюблённый, а сильный и уверенный в себе самец! — убеждал его я, хотя на последнем слове Аркаша хихикнул.
— Чтобы убеждать надо самому верить, а я верю, что я никчёмный неудачник, — спорил он. — Если только ещё выпить? Но я не смогу сейчас, даже мысль об этом противна, — рассуждал Аркадий.
— Это я на себя возьму! — храбро обещаю я, не будучи сам в этом уверен.
Идём на танцы. Оба в кожаных куртках из «Берёзки». Почти униформа. Во фляжке у меня ликер, не для нас, понятно, для будущих подруг. Купив билеты, уже по сорок копеек, пытаемся зайти внутрь. Народу в несколько раз больше чем в последний раз. Ведь уже все студенты на месте. Меня неожиданно пытаются не пропустить, мол, я маленький ещё, спас один из дружинников, который был в компании Женьки и узнавший меня. Женька. Надо навестить её. Вроде приехала уже? На танцполе тащу Аркадия в середину и пытаюсь танцевать в своём, модном стиле. Как бы ни, так, — и музыка отстой, и места мало. Зато меня заприметила моя поклонница, симпатичная девочка лет двадцати, моего роста.
— Ага! А кто это три рубля взял, а девочку даже не поцеловал за это? — обхватила она меня сзади руками, чуть не вызвав ответную реакцию в виде удара локтём.
— Забыл, прости, а три рубля вот твои! Берегу! И я достал из кармана своей куртки трешку, я её так и не тратил, — кричу сквозь децибелы ей на ухо.
Какое-то время танцуем, включают медляк, пришлось пригласить девушку. Аркаша стоит в стороне и не рвётся никого приглашать, хотя его модная одежда и высокий рост привлекают взгляды студенток. Думаю, как бы найти ему подругу для поднятия самооценки, ну и вспоминаю, как же зовут мою партнёршу по танцу? Забыл.
