— А после того, как я их побью, — добавил он, — я займусь их родственниками. Я разделаюсь с ними, а потом доберусь и до друзей!
Мне нравился Камаль, да и помощник он был толковый, за исключением тех случаев, когда на него нападал психоз тотального контроля.
— Вы не понимаете, — оправдывался Камаль. — Именно благодаря этому наше общество прочно стоит на рельсах вот уже тысячу лет. Если позволить хотя бы одному лавочнику уйти от ответственности за завышение цены, вся страна развалится как карточный домик.
Прежде чем мы уехали из Хабуса, я извинился и незаметно юркнул во двор, где, как я помнил, во время Рамадана продавался прекрасный испанский обеденный стол. Я всмотрелся в глубь магазина и разглядел его. Стол был завален горой всевозможного мусора. Было совершенно незачем вмешивать сюда Камаля. Он был сегодня совсем не в духе. Поэтому я спросил о цене сам. Владелец магазина приподнялся в своем плетеном кресле и кашлянул.
— Столик вам очень нравится? — поинтересовался он.
— О да, — ответил я. — Обладание им сделает меня счастливейшим человеком в Марокко.
Торговец потер кончики пальцев друг о друга.
— Поскольку стол так вам понравился, цена увеличилась. Теперь он стоит шесть milles дирхамов, шестьсот долларов.
Глава 12
Собака лает, караван идет.
В новогоднюю ночь сердца наши преисполнились надеждой. Хотелось верить, что мы оставляем все свои проблемы в этом году, подобно змее, сбрасывающей старую, изношенную кожу, и вступаем в новый год, полный радужных перспектив. В ближайшие двенадцать месяцев я намеревался стать хозяином своих собственных решений и главой Дома Калифа. В последние минуты уходящего декабря я напыщенно заявил Рашане, что больше не позволю сторожам, имаму, Камалю и каким бы то ни было мастерам манипулировать мною.
Часы пробили двенадцать раз. Мы чокнулись, глотнули терпкого марокканского вина и помолились. Я молился, чтобы в наступившем году не было никаких особых происшествий и сюрпризов.
Через десять минут мы были готовы отойти ко сну. Я залез под перину и закрыл глаза. Снаружи, в бидонвиле, стояла тишина. Даже ослы успокоились. Было слышно только, как морской бриз колышет листья эвкалипта и одна сова подзывает другую. Никто в трущобах не собирался отмечать наступление нового года. Такие празднества не для бедных, а для тех, кто уже имеет больше, чем надо.
В четверть первого у меня зазвонил мобильный телефон. Это был Камаль. Похоже, он был очень пьян. Он сказал, что неожиданно возникла проблема.
— Что случилось?
— Водитель грузовика.
— Что с ним такое?
— Его арестовали.
— И что?
У Камаля дрожал голос:
— У него остался наш песок.
В обычных условиях ничто не взволновало бы меня менее, чем подобное известие. Но, как ясно мне дал понять Камаль, водитель грузовика держал в руках ключ к моей судьбе. Все зависело от него. Без него не будет дешевого песка, а без песка невозможно класть беджмат. Без плитки на полу нечего и думать делать стены, а без стен нельзя будет подключить канализацию. И очень скоро весь ремонт пойдет прахом. А если такое произойдет, то, по мнению Камаля, мои дети будут болеть, а Рашана разведется со мной. Логика железная.
— Вас спасет от развода только одно, — угрюмо сказал Камаль. — Нам нужно вызволить водителя грузовика из тюрьмы.
Через час после наступления нового года Камаль и я сидели в джипе. Мы выезжали из Касабланки по пустынной набережной. Было темно и ветрено, это была одна из тех ночей, когда в мире царствует зло. Камаль был слишком пьян, чтоб вести машину, но, несмотря на это, мой помощник все же сел за руль. Он хвастался, что знает здесь каждый поворот и может вести машину с завязанными глазами. Пока мы ехали зигзагами по южной части города, Камаль рассказал мне о водителе грузовика, Абдуле Хаке.
— Он работает на нашу семью чуть ли не с детства. И его отец тоже работал на нас, а еще раньше — его дед. Между нами существуют почти родственные узы. И если он в беде, то для нас дело чести помочь ему.
— Почему его посадили в тюрьму?
— За обычное дело, — сказал Камаль.
— За какое дело?
— За блуд.
Камаль вылез из джипа и направился в тюрьму, я робко последовал за ним.
Дежурный полицейский сказал, что Абдул Хак просидит здесь с месяц. У него отберут права, машину выставят на аукцион, а ценный груз, песок, продадут. Положение было не из лучших, но в Марокко любые проблемы можно разрешить в мгновение ока.
Не прошло и часа, как мы подкупили охрану, освободили Абдулу Хака и получили свой песок обратно. Я надеялся, что этот первый успех в первые часы нового года послужит хорошим предзнаменованием, залогом будущих удач.
Второе событие, которое случилось в первый день нового года, было связано с Хамзой. Он со своей семьей удобно устроился в гостевом домике у огорода. Полдня его жена была занята приготовлением тушеного мяса в бесчисленном множестве кастрюль, а вторую его половину ишачила над горой белья, нуждавшегося в стирке. И как бы усердно бедняжка ни работала, эта гора, казалось, никогда не уменьшалась. У супругов было пятеро сыновей, в возрасте от девяти лет до нескольких месяцев. Все они были точной копией отца, не хватало только скобки усов.
В самый первый вечер, когда они обрели убежище в Дар Калифа, я постарался разъяснить Хамзе, что это жилье предоставлено ему лишь на время, пока он не построит себе новую лачугу в бидонвиле. Он пообещал переехать в самое ближайшее время. Но дни шли, и было очевидно, что Хамза считает каменный гостевой дом с электричеством, санузлом и палисадником своим новым постоянным жилищем. Он пробил вход в стене, чтобы его друзьям из трущоб было легче посещать его. Неожиданно мы обнаружили, что бродячие собаки, ослы, крысы и уличные разносчики в массовом порядке заходят на нашу территорию и выходят обратно. С каждым днем все теснее становилась связь наших сада и дома с бидонвилем. Я терпеливо ждал, закусив губу, пока не наступило новогоднее утро. Мы с Рашаной сидели на балконе, греясь на ярком солнышке. Я наслаждался январским покоем. Но вдруг сквозь тишину до нас долетел какой-то суматошный шум. Сначала это были резкие и громкие удары, потом крики и стенания.
— Что это? — спросила Рашана.
Прежде чем я успел ответить, я увидел бегущего к дому Османа. За ним по пятам несся Медведь.
— Пошли, быстро, — в один голос сказали они. — Наши дома сносят.
Мы пошли, чтобы посмотреть, в чем там дело. Небольшая толпа собралась в месте, где жили оба сторожа. Люди бродили по кругу, словно бы кто-то приказал им так вести себя. Не было того испуга, что чувствовался, когда разрушали дом Хамзы.
