В голове же только одна мысль: "Только бы Шай это не увидел…".
Я достаточно изучила законы огненных, чтобы понимать, что те, кто стоит за этим (и вряд ли это Эвин), подписали мне смертный приговор. За что? За то, что мы с мужем осмелились полюбить друг друга?
Мне так больно… Мою душу разрывают в клочья страх, ненависть и горечь. Они так сильны, что в какой-то момент я просто уплываю в темноту.
В себя прихожу от резкого рывка кареты. Дверца просто отлетает в сторону, а я встречаюсь взглядом со своим мужем. Дёргаюсь ему навстречу и замираю, осознав, что на мне нет ни клочка одежды. Рефлекторно прикрываюсь руками, лишь ещё больше привлекая этим жестом внимание к отметинам на моей груди и шее.
Слышу полный болезненного разочарования и невероятной ярости рык, что вырывается из груди моего супруга. В глазах Шайлара лишь Бездна. Он сам — огонь. Пылающий огонь, сжигающий дотла. Схватив меня за руку, он вышвыривает меня из кареты. Охрана отводит глаза, а я пытаюсь прикрыть наготу своими длинными волосами, которыми супруг так восхищался ещё недавно.
Лепечу какие-то оправдания:
— Шай, любимый, пожалуйста… Это не то, о чем ты подумал! Позволь мне объяснить!
Рыдания рвутся из моей груди, делая прерывистые слова ещё невнятнее. В глубине души понимаю, насколько жалко выглядит эта попытка оправдаться. Всегда смеялась, видя такие фразы в женских романах, а сейчас… Они — единственное, что пришло мне в голову.
— Шай, — не крик, хрип на грани слышимости. Голос сорван, слёзы текут потоком, вызывая судорожные всхлипы. — Ничего не было, меня подставили!
Краем глаза вижу, как складывает руки на груди Эвин и с укоризной смотрит на меня, словно я только что его передала.
— Ненавижу! — хриплю в его сторону, пытаясь подняться, чтобы удавить его голыми руками.
— А говорила, что любишь! — притворно вздыхает он, качая головой. — Женщ-щины…
Вижу, как каменеют ещё сильнее плечи Шайлара, и с ужасом понимаю: это — конец!
— Увести, — отрывисто бросает муж в сторону охраны, а сам разворачивается и делает шаг к Эвину.
Бьюсь в истерике, но меня никто не слушает. Один из мужчин заворачивает меня в свой плащ и обвязывает сверху верёвкой. Рыдаю до потери сознания, пока меня везут к замку, перебросив через спину лошади, как тюк с вещами.
В себя я пришла уже в этой камере…
Прокручиваю всё это в голове снова, снова и снова… Слёзы уже не текут, единственное, на что я ещё способна — просто дышать. Со мной осталась лишь жуткая боль внутри, словно кровоточащая воспаленная рана, не дающая ни мгновения покоя.
Апатия сменяется новым приступом ярости. Опять стучу в дверь, сбивая руки в кровь, заставляя едва поджившие корочки лопаться и сочиться. Вот бы с кровью вышла и моя боль…
— Пожалуйста, — так громко, насколько это возможно, кричу охране, — я вас очень прошу, позвольте мне поговорить с мужем!
Ни звука в ответ. И лишь звонкое "кап-кап" в углу, где стекает по стене вода, нарушает зловещую тишину этой камеры.
Со стоном сползла на пол и прислонилась затылком к железной двери, пытаясь остудить мысли… Безнадежно.
Шайлар
Мне было трудно сдерживаться. В груди не отравляющая пустота, а засасывающая в себя бездна. Холодная чёрная бездна. Я устал с ней бороться. Я больше не могу её латать.
Сжимая в руках письмо, переданное дворецким, я не хотел думать ни о чём. Погрузился в свою внутреннюю пустоту и смотрел пьяным взглядом в никуда. Эта весть похоже меня добила. Просто удар под дых в момент слабости.
Князя убили.
Несмотря на то, что я знал — подобное может произойти, до последнего надеялся, что не случится. Может, наивно, совсем не по-мужски, но я поддерживал в себе веру, что не всё ещё прогнило в жизни. Как оказалось, зря.
Наёмники совершили нападение во время тайной поездки Князя к кому-то из советников. Естественно, все всполошились и чёрте что сейчас творится в конклаве.
Проклятье!
Взял в руки амулет переноса, настроенный на владения Гриссара и на миг задержался, бросив взгляд на обручальное кольцо… и снова в тот же круговорот эмоций, сжигающий душу. Боль, ревность, тоска, ярость. Сжал зубы и всё же активировал портал, погружаясь во вспышку света.
В следующий миг открыл глаза уже на подъездной аллее. Вокруг сновали люди, занимающиеся расследованием, и близкие Его Светлейшества, присутствовали и некоторые из конклава, видимо не стремящиеся на срочное собрание по случаю гибели главы княжества.
— Лорд Навьер! Прекрасно, что вы использовали переход, созван срочный совет по поводу произошедшего, — обратился ко мне один из советников.
Я кивнул, ведь ожидал чего-то подобного, и направился вслед за лордом Каймвишем, в чьих обязанностях было уведомить всех огненных, входящих в главный состав конклава.
Прямо в доме Его Светлейшества и состоялась встреча. Ожидать здравых рассуждений, предположений и предложений не стоило. Глупо было даже надеяться, что основной состав будет вести себя адекватно в преддверии выбора сильнейшего среди нас. Но основной вопрос состоял в том, что государство нуждалось в исполняющем обязанности князя, пока выбор сил не будет сделан. На этом моменте и возникли разногласия, которые привели к совершенно неожиданному исходу.
— Нас устраивает кандидатура лорда Навьера! — заявил один из глубокоуважаемых мною лордов.
— Согласен, — поддержали его.
— Меня тоже устраивает!
— Я против! — подал голос один из моих вечных противников, лорд Шритар.
— Бросьте, лорд Навьер не может в своей семье порядок навести, — усмехнулся советник Лиман. — И вы хотите доверить ему целое княжество?
— О чём вы говорите, уважаемый?
— Он говорит, что его супруга ему изменила с человеком и пыталась бежать.
— Она его истинная?
И понеслось. Кажется, от ярости кипели даже мои внутренности, но я ничего не мог поделать. Не мог возразить и прекратить это, а когда услышал возмущённое требование совета, и вовсе задохнулся.
— Мы требуем, чтобы эта женщина ответила по всей строгости!
Я посмотрел в лицо лорда Бракстона и понял, что он один из тех, кто жаждет
