- Да не за что. Последний бой у тебя – супер! Но, - тут Вадик придержал ладонь Черного, глянул неожиданно жестко и твердо, особенно для малолетки, - не буду пиздеть про то, что, если обидишь Ленка и так далее… Сам все знаешь.
- Не обижу, - оскалился Черный, пожимая руку даже с уважением. Ну наглый какой, а? И не боится ведь совсем! Знает, кто он, и не боится!
Рванул следом за своей Веснушкой, пока опять не смылась.
У него было совсем мало времени.
А вот планов – громадье.
Горячий разговор.
То, что Венику по-любому надо рассказать про Рупа, было понятно давно. Но вот все времени не находилось.
Я попробовала , пока летела наверх, подгоняемая плотоядным взглядом своего парня, посчитать, сколько времени вообще нашим отношениям… И получилась совершенно смешная цифра – меньше двух суток!
А в России я находилась трое суток! Это если считать прямо от самолета!
Офигеть!
Вот это я понимаю, встретила родная земля!
Я тут столько успела, сколько за семь лет в Германии не удалось!
И немало в кружении головы помог Веник, совершенно не умеющий себя сдерживать. Как он с таким темпераментом умудрялся драться на ринге – непонятно. Они же все равно там не чисто на эмоциях, у них же стратегии всякие, холодная голова…
Вообще не про Веника.
Ну вот как с ним разговаривать, если все мысли только про секс? Горячий, неправильный, быстрый… Ой… Лена, а ты от него прям далеко ушла, ага… С той минуты, как почувствовала твердый член , трущийся о промежность, защищённую джинсами, но уже, сука, лишенную трусов!
Но поговорить, поговорить, сначала поговорить… Объяснить, что Руп – уже прошлое, что он вообще не нужен, не интересен.
Что с этой стороны – никакой опасности!
Дверь в постирочную оказалась открытой, я нырнула туда первая, тут же врубила свет и сделала два шага от двери, чтоб не дать себя поймать сразу.
Ага!
Размечталась!
Веник влетел буквально через секунду, щелкнул замком, хищно оскалился и дернул меня на себя за руку.
- Вееее…
Ну, собственно, на этом все. Разговаривать с чужим языком во рту трудно, а если это язык любимого парня, то еще и бессмысленно. Голова-то все равно слова не генерирует.
Так что я только и успела вцепиться в широченные запястья, чтоб , может, остановить? Или просто задержать? Или… Черт, неизвестно, чего я хотела!
Да и не важно.
Потому что Веник уже успел меня удобно устроить на стиралке, сдернуть джинсы и сунуть два пальца внутрь. А я только воздух за это время глотнула. Один раз. И тут же, охренев от быстроты и ощущения его жестких пальцев в себе, взвизгнула:
- Ай! Веееее…
- Щас.
Спортивные штаны – зло! Они не дают времени на сопротивление!
Веник оказался во мне быстрее, чем я успела вставить хотя бы нужное отрицательное междометие.
Его пальцы, измазанные моим соком, прошлись неожиданно жестко и грубо по губам, размыкая, проникая внутрь.
- Соси.
Он был такой жуткий в этот момент, боже мой! С таким жестоким, жадным взглядом, что я… Втянула его пальцы в рот с пошлым хлюпом, ровно с таким, с которым он двинулся во мне. Неприлично и охренительно быстро мокрой.
Это как так? Так тоже бывает? Чтоб в один момент, чтоб сразу…
- Молодец… Умничка, Веснушка…
Он , все так же не отводя от меня жестоких глаз, вышел и с размаха ворвался обратно… Пальцы во рту перекрыли доступ кислорода… И я улетела. Так мгновенно, что не успела приготовиться даже! Не успела понять, что происходит!
Просто глаза заволокло красным, тело прошил спазм дикой силы, огненно-жаркий и вообще не кайфовый. А болезненно-острый, нужный. Необходимый.
И я закричала бы. Если б могла.
Но мне никто не дал.
Веник, жадно пронаблюдав мой оргазм, вынул пальцы изо рта, перехватил за горло, сжал и начал двигаться бешено и даже безумно, как никогда до этого.
Глядя в глаза. И зрачки у него были расширенными, словно от дикого кайфа.
И дыхание сбивалось, с хрипом выпуская воздух вместе со словами:
- Моя, моя, моя… Никаких. Никаких. Женихов. Моя. Моя? Моя?
И тут же ослабление железных пальцев на горле. Только для того, чтоб я могла выхрипеть чистую правду:
- Твоя.
Жуткая, невероятно сексуальная улыбка, прямо в губы, усиление темпа настолько, что тяжеленную профессиональную стиралку бросало и било об стену, и грохот стоял такой, что уши закладывало. А, может, мне от другого уши закладывало?
Потому что кончила я второй раз безумно. До обморока.
До расцарапанных запястий моего Веника, до диких сокращений внутри.
И вот что я вам скажу.
Если секс хотя бы иногда бывает таким… То я очень понимаю нимфоманок. От этого нереально отказаться. Невозможно.
И есть у меня уверенность, что такой секс бывает только с одним человеком в жизни. С тем, кто твой. Полностью твой. Как Веник для меня. Как я для него.
- Я люблю тебя, Веник. Люблю.
Я сказала это совсем не на эмоциях, нет. А в твердой уверенности, что оно так и есть.
Что – навсегда.
- И я тебя, Веснуш, - он мягко лизнул мне шею, аккуратно придерживая за бедра. И эта забота, этот дикий контраст с тем, что происходило совсем недавно… Наверно, это и было самым сладким в нашем безумном сексе.
Он отстранился, вышел из меня, поискал, чем вытереть, нашел стопку чистых полотенец.
Я все это время, не шевелясь, сидела на стиралке, с бесстыдно раздвинутыми ногами. И смотрела на него. Теперь уже сверху вниз. Потому что мой Веник опустился на колени.
Чтоб вытереть мои бедра.
