его выйти на улицу?
— Мы обе можем войти.
— Нет, я буду ждать снаружи. Но если ты скоро не придешь, я тоже зайду, ладно?
— Но как ты одна справишься с тележкой и…
— Все будет хорошо. Просто зайди, попроси Ким Чанго выйти сюда. Не разговаривай с ним внутри, ладно?
— Но я думала, что мы поговорим с ним вместе.
Сонджа уставилась на свою невестку, не зная, что ей делать, она вдруг поняла, что та просто боится войти в ресторан. Если ее муж спросит, что и как, она сможет честно ответить: в ресторане я не была.
3
Апрель 1940 года
Это был второй ресторан, в который она когда-либо входила. Главный зал был почти в пять раз больше заведения в Пусане, где они с Исэком ели удон. От запаха жареного мяса и застарелого сигаретного дыма у нее запершило в горле. На приподнятой платформе, покрытой татами, стояло два ряда обеденных столов. Под платформой находилось место для обуви гостей. В открытой кухне мальчик-подросток, одетый в белую майку, мыл пивные бокалы, по два за раз. Журчание воды и звон стекла помешали ему услышать, как вошла Сонджа; она смотрела на его точеный профиль, сосредоточенное на работе лицо, надеясь, что он заметит ее.
Человек с рынка не называл ей определенное время, когда надо прийти с кимчи, и ей не пришло в голову спросить, утром или днем она сможет его застать. Ким Чанго не было видно. Что, если он уже ушел или придет только во второй половине дня или вечером? Вода в раковине перестала бежать, а усталый мальчик потянулся и покачал головой из стороны в сторону. Вид молодой женщины удивил его. На ней были японские брюки и синяя мягкая куртка, сильно поношенная.
— Простите, мы еще не открыты, — сказал он по-корейски; она не выглядела клиенткой, но и на нищую не походила.
— Извините. Мне жаль беспокоить вас, но знаете ли вы, где Ким Чанго? Он попросил меня принести кимчи. Я не была уверена, когда…
— О! Это вы? — Мальчик широко улыбнулся. — Он там, ниже по улице. Босс сказал, чтобы я позвал его, если вы придете сегодня. Почему бы вам не присесть и не подождать? Вы принесли кимчи? Клиенты жалуются на гарниры вот уже несколько недель. Вы тоже будете работать? А сколько вам лет?
Мальчик вытер руки и открыл кухонную дверь позади. «Эта новая девушка симпатичная», — подумал он. Прежняя повариха, которая готовила кимчи, была беззубой старухой и кричала на него без причин. Ее уволили за то, что она много выпивала.
Сонджа была в замешательстве.
— Значит, Ким Чанго здесь нет?
— Присаживайтесь. Я скоро вернусь!
Мальчик бросился к двери. Сонджа огляделась, поняла, что осталась одна, и тоже вышла на улицу.
Кёнхи прошептала:
— Ребенок крепко спит.
Она сидела на низком табурете, который обычно висел на боковой стороне тележки. На ярком солнце легкий ветерок играл с волосами Мосасу. Ранним утром на улице было мало прохожих. Аптека еще не открывалась.
— Сестра, управляющий сейчас придет. Ты все еще хочешь ждать снаружи? — спросила Сонджа.
— Я в порядке. Ты заходи и жди у окна, чтобы я могла тебя видеть.
Внутри ресторана Сонджа не решилась сесть, поэтому просто стояла у двери.
— Как приятно вас видеть! — воскликнул Чанго, входя в зал. — Вы принесли кимчи?
— Моя невестка присматривает снаружи за тележкой. Мы много принесли.
— Надеюсь, вы сможете сделать еще больше.
— Вы даже не попробовали нашу кимчи, — тихо сказала она, смущенная его энтузиазмом.
— Я не беспокоюсь. Я слышал, что это самая вкусная кимчи в Осаке, — сказал он. — Давайте выйдем.
Кёнхи поклонилась, когда увидела его, но не заговорила.
— Привет, меня зовут Ким Чанго, — представился он, смутившись тем, какой красивой была эта вторая женщина; он не мог сказать, сколько ей лет, но ребенку за ее спиной было не более шести месяцев.
Кёнхи молчала. Она выглядела милой, но испуганной.
— Это ваш ребенок? — спросил он.
Кёнхи покачала головой, глядя на Сонджу. Это не было похоже на разговор с японскими торговцами, когда она покупала продукты или вещи для дома. Ёсоп неоднократно говорил ей, что деньги и бизнес — мужские заботы, и внезапно она почувствовала себя неспособной произнести ни слова. Она собиралась помочь Сондже с переговорами, но теперь ей казалось, что все сказанное ею будет бесполезным или неправильным.
Сонджа спросила:
— Вы знаете, сколько кимчи вам нужно? Вы хотите подождать, чтобы сделать заказ после того, как вы попробуете эту партию?
— Я возьму все, что вы можете сделать. У нас есть холодильники и очень холодный подвал. И можно работать здесь.
— На кухне? Вы хотите, чтобы я мариновала капусту там? — Сонджа указала на дверь ресторана.
— Да, — улыбнулся он. — По утрам вы двое можете приходить сюда и делать кимчи и гарниры. У меня есть повара, которые приходят днем разделывать мясо и мариновать его, но они не справляются с кимчи и банчан. Такие вещи требуют больше навыков. Клиенты хотят больше острых домашних блюд. Мясо на гриле любой дурак может зажарить, но клиентам нужен качественный набор закусок, чтобы ужин получился королевским.
Он видел, что они смущены самой идеей работать на кухне ресторана.
— Кроме того, вы же не хотите, чтобы я доставлял ящики с капустой и овощами к вам в дом, не так ли? Это не очень удобно.
Кёнхи прошептала Сондже:
— Мы не можем работать в ресторане. Мы должны делать кимчи дома, и мы можем приносить ее сюда. Или, может, посыльный из ресторана будет все забирать.
— Вы не понимаете.
