Читаем без скачивания Плоть и кровь - Джонатан Келлерман

– Словно вы задели ее за живое?

– Точно. И сказала: "Минди, я никогда не буду встречаться с ровесником. Только взрослые мужчины знают, как обращаться с женщиной". Тогда я обратила внимание на ее внешний вид – костюм и макияж. Она словно пыталась выглядеть старше, меня это удивило. Вот что я рассказала тому прилипале из "Первокурсника".

– Вы больше не задавали ей вопросов на эту тему? – поинтересовался Майло.

– Пыталась. Признаюсь, иногда я могу быть любопытной. Однако Шона просто отшила меня, взяла чемодан и уехала.

– Итак, взрослые мужчины знают, как обращаться с женщиной, – повторил Майло. – Полагаете, она имела в виду финансовую сторону вопроса?

– Я так и решила. Потому что Шона любила дорогие вещи. Поговаривала, что станет психологом или пластическим хирургом, купит большой дом в одном из районов на букву "Б": Брентвуде, Бель-Эйре или Беверли-Хиллз. Она на самом деле однажды села в автобус и поехала в Беверли, гуляла по Родео-драйв. В каком-то смысле Шона вернулась очарованной. Как я и говорила, она была наивной.

– Значит, ей нравились дорогие вещи?

– Одежда, машины. Мечтала когда-нибудь ездить на "феррари".

– После того, как станет пластическим хирургом или выйдет замуж за богатого?

– Может, и то и другое.

– Она не упоминала о профессорах, которые ей нравились?

– Почему вы думаете, что это был профессор?

– Они – единственные взрослые мужчины в кампусе.

– Нет, Шона никогда не упоминала имен.

– Хорошо. Спасибо, что уделили нам время, – произнес Майло, пролистывая блокнот. Затем закрыл его и положил в карман.

Минди улыбнулась и только-только расслабилась, когда Майло сказал:

– Да, еще одно. Это тоже останется между нами, насколько возможно. Мне встречалось упоминание о каких-то фотографиях, для "Дьюка"...

– О Господи, – раздраженно бросила Минди. – Этот идиот из "Первокурсника". Он просто чокнутый.

– Почему чокнутый?

– Одержимый. Как охотник. Он не оставлял меня в покое. Постоянно заходил в общежитие. Дошел до того, что начал рыться в наших вещах. Вся эта история с "Дьюком" произошла из-за того, что Стив оставил у меня несколько журналов – "Спорт иллюстрейтед", "Джентльмен клаб", пару номеров "Дьюка" и "Плейбоя". Вы же знаете, все парни читают подобное. У этого идиота хватило наглости копаться в стопке журналов, из "Дьюка" выпало несколько страниц. Грин, словно безумец, схватил их и говорит: "Ага, это Шона?" Я забрала листки и велела ему держать свои грязные руки подальше. А он одарил меня всезнающей ухмылкой и заявил: "Что с тобой, Минди? Почему бы Шоне и не позировать? Бог наградил ее шикарным телом". В общем, нес полную чушь. Тогда я стала угрожать, что закричу, и ему пришлось уйти. Только на следующий день Грин вновь стал меня преследовать. Пришлось попросить Стива, чтобы тот его припугнул. Пожалуй, вам стоит повнимательнее присмотреться к Грину.

– Он знал Шону до того, как она исчезла? – спросил я.

– Нет, не думаю. Я сказала обратить на него внимание просто потому, что он со странностями. В любом случае вот откуда появилась история с "Дьюком".

– Значит, Шона никогда не позировала обнаженной?

– Конечно, нет. Зачем ей?

– Затем же, зачем и другим девушкам. Деньги, слава. Или, может, встретила известного фотографа солидного издания и не удержалась.

– Нет, – сразу же отрезала Минди. – Такого просто не могло быть. Шона хотела стать доктором, а не девушкой с журнального разворота. Не о таких деньгах и славе она мечтала. Никто из нас не согласился бы. Это унизительно.

– Но ведь Шона участвовала в конкурсе красоты.

– И ненавидела себя за это. "Мисс Оливковое масло", что-то такое. Говорила, пошла на конкурс только ради призовых денег. Кроме того, при поступлении в университет она упомянула в заявлении, что выиграла конкурс красоты; это, сами понимаете, очень даже неплохо. А в целом она была не из таких.

– Каких?

– Не из легкомысленных. Она была умной. – Минди опять быстро взглянула на потолок. Лицо стало еще ярче от румянца. Глаза забегали, словно мраморные шарики.

– Это унизительно, – повторила она.

Майло улыбнулся. Да будет так.

Глава 21

Минди вернулась в свой офис, и коридор как-то внезапно наполнился людьми.

– От китайской еды меня замучила жажда, – произнес Майло.

Мы спустились в переполненном лифте вниз, в студенческое кафе. Вдыхая запахи готовящейся еды и оглушенные шумом подносов, купили кока-колу и сели за столик у задней стены. Стена была из дымчатого стекла и выходила в атриум.

– Итак, что ты думаешь о Минди?

– Она не мастер врать, – ответил я. – Так сжимала ручку, что, будь чуть посильнее, непременно бы ее сломала. Особенно когда говорила о фотографиях. По словам Адама Грина, выпали черно-белые снимки, а не страницы из журнала. Минди старалась выдать его за сумасшедшего, а мне он показался вполне достойным доверия. Кроме того, объяснение Минди не имеет смысла. С чего бы это бойфренд стал хранить журналы с обнаженными девицами в ее комнате? У Грина сложилось подозрение, что и Шона, и Минди согласились позировать для журнала. Это объясняет ее волнение.

Майло кивнул:

– Тем более сейчас, когда она стала почтенной замужней женщиной.

– Но ты не стал давить на нее.

– Сегодня ей достаточно. Даже если Шона и позировала обнаженной, пока нет доказательств, что она делала это для фотографа из "Дьюка", а не для какого-нибудь афериста с липовой визиткой. Понимаешь, я не в силах представить, чтобы "Дьюк" нанял фотографа, больного на голову. Им есть что терять. Не могу же я ворваться в штаб-квартиру корпорации Тони и потребовать фотоархивы.

У Майло сработал пейджер. Он прочитал номер, попробовал набрать его по мобильному, не смог соединиться и вышел из кафе. Когда вернулся, спросил:

– Угадай, кто звонил? Лайл Тиг. Мамаша так и не объявилась, зато возник папаша.

– Чего хотел?

– Спрашивал, узнал ли я что-нибудь и не может ли он помочь. Старался быть вежливым – я почти слышал, как он сжимает трубку от усердия. Ну а потом поинтересовался имуществом Лорен: кто наследник, кто распорядитель ее счета.

– Что за человек!

Майло покачал головой:

– Стервятник, одно слово. Когда я сказал, что понятия об этом не имею, он стал раздражительным. Бедная Лорен, вырасти с таким типом! Иногда я верю, что твоя работа потруднее моей.

Он купил еще одну банку кока-колы и тут же осушил ее.

– По крайней мере, – сказал я, – Минди подтвердила: Шону привлекали мужчины в возрасте. Это и история с "Дьюком" – реальная или вымышленная – обеспечивает возможную связь между ней и Лорен.

– Даггер, – кивнул Майло.

– Мужчина среднего возраста, богатый, с ученой степенью. Психолог – ни больше ни меньше. Он, как никто другой, отвечает требованиям Шоны. Что же касается липовых визиток, то они ему не нужны. На крайний случай у него всегда есть отец. Вполне реальный, хочу добавить. Даггер может использовать журнал в качестве приманки. То же самое с "интимным проектом".

– Ведет двойную жизнь? Мистер Чистюля днем, и бог знает кто по ночам?

– Даже днем он странный, – сказал я. – У него нет клиентов, однако он продолжает держать лабораторию. Сажает людей в маленькую комнату и замеряет, как близко они подходят друг к другу. По мне, это больше смахивает на вуайеризм, чем на серьезную науку. И не забывай: Даггер давал объявления в газете незадолго до исчезновений и Шоны, и Лорен.

– Его сотрудники утверждают, будто Шона никогда не была в Ньюпорте.

– Значит, он уничтожил записи. Или встречался с ней в другом месте. Фотографировал ее в какой-нибудь студии, использовал офис в Брентвуде. Шона вся разоделась для того уик-энда, якобы проведенного дома. Только Минди не купилась на подобное объяснение и предположила очевидное: Шона поехала на свидание. Девушке было восемнадцать лет, она любила красивые вещи и открыто признавалась в своей тяге к зрелым мужчинам. Не нужно быть гением, чтобы использовать это. И есть еще одно, над чем бы следовало задуматься. Между исчезновением Шоны и смертью Лорен прошел год, но это вовсе не означает, что в промежутке не было других жертв.

– Я проверял, – сказал Майло. – Сразу после того, как ты рассказал мне о Шоне. Ничего похожего больше не случалось.

– Всякое бывает, – отозвался я. – Иногда происходит такое, о чем никто и не подозревает. Даже полиция. Особенно когда замешаны деньги.

Майло не ответил. Хотя и не стал спорить.

Мы вышли из медицинского центра и направились к месту, где оставили машину. Стоянка там была запрещена, и под дворником желтел штрафной талон. Майло скомкал его и бросил на заднее сиденье.

Я сказал:

– Нужно будет поговорить с матерью Шоны. По крайней мере она подтвердит или опровергнет информацию о том, проводила ли Шона выходные дома, в Санто-Леоне. Может, она все еще работает в "Хилтоне".