Вскоре после возвращения «Принца Ойгена» в Германию, он вместе с «Шеером» отправился к «Тирпицу» в Тронхейм. Однако подводная лодка «Трайдент» торпедировала крейсер возле побережья Норвегии л тяжело повредила его. Но присутствия в Норвегии 2 линкоров и некоторого числа современных эсминцев было достаточно, чтобы в Адмиралтействе возникло опасение за безопасность арктических конвоев. Поэтому адмирал Тови решил совместить по времени проводку конвоев в Россию и обратно, чтобы обеспечить их прикрытие главными силами флота и усилить непосредственное сопровождение. PQ-12 и QP-8, которые вышли в море 1 марта, стали первыми конвоями, проведенными согласно новой диспозиции. «Тирпиц», на который перенес флаг адмирал Цилиакс, 6 марта вышел в море именно с теми намерениями, в которых мы его подозревали, однако был обнаружен патрульными подводными лодками. Адмирал Тови, который имел 3 линкора и авианосец «Викториес», немедленно пошел на северо-восток, чтобы оказаться между германским линкором и конвоем, который в полдень 7 марта проходил юго-восточнее острова Медвежий. Днем Цилиакс отправил 3 эсминца на поиск конвоя. Но плохая видимость превратила для обоих противников операцию в игру в жмурки. Флот Метрополии, 2 конвоя и германский линкор не увидели друг друга, хотя временами находились на расстоянии всего 80 миль. Немцы сумели потопить русское судно, отставшее от конвоя QP-8, но других контактов не было. Поздно вечером 8 мая Цилиакс снова повернул на юг. Однако немецкие радиограммы раскрыли Адмиралтейству его намерения. Лондон вовремя предупредил Тови, он взял курс на Лофотенские острова, имея неплохие шансы перехватить противника. На рассвете 9 марта разведывательные самолеты «Викториес» обнаружили «Тирпиц» именно там, где это ожидалось. Немедленно были подняты в воздух 12 торпедоносцев. К несчастью, они использовали неверную тактику выхода в атаку и дали немцам хорошие шансы уклониться от торпед. Все они прошли мимо. Так была упущена прекрасная возможность навязать бой германскому линкору. И больше такой возможности мы не получили.
После счастливого спасения «Тирпиц» недолго отстаивался в Вест-фиорде, а потом в плохую погоду проскочил на юг, уклонившись от наших подводных лодок. 13 марта он снова бросил якорь в Тронхейме. Хотя оба конвоя удачно избежали всех опасностей, провал попытки перехвата германского линкора вызвал горькое разочарование. Однако, немцы поняли, что их новейший и лучший корабль был на волосок от гибели. Они решили в будущем придерживаться более острожной политики. Это оказало серьезное влияние на все рейды германских кораблей на северном театре.
Тяжелый крейсер «Хиппер» присоединился к германской эскадре в Норвегии. Вскоре после его прибытия еще одна пара конвоев — PQ-13 и QP-9 — двинулась в путь. Обратный конвой проделал свое путешествие спокойно. Но конвой PQ-13 был растрепан сильнейшим штормом и был атакован подводными лодками, бомбардировщиками и 3 германскими эсминцами, вышедшими из Киркенеса. 28 марта произошла стычка между ними и ближним прикрытием конвоя. Германский эсминец Z-26 был потоплен. Однако и наш крейсер «Тринидад», входивший в состав ближнего прикрытия, пострадал, оказавшись жертвой крайне неблагоприятных обстоятельств. Одна из его собственных торпед описала циркуляцию и попала в крейсер, тяжело повредив его. Возможно, от холода отказал гироскоп. «Тринидад» благополучно добрался до Кольского залива, но тут выяснилось, что отремонтировать в России его нельзя. Не менее трудно было и вывести его оттуда.
Следующие 2 конвоя в Россию, PQ-14 и PQ-15, состояли из 24 и 25 судов соответственно. Однако первый из них столкнулся с тяжелыми льдами, и многие суда были вынуждены вернуться. Во время перехода PQ-15 и QP-11, которые отправились в конце апреля, крейсер «Эдинбург» был торпедирован подводной лодкой. Он повернул назад в Мурманск, но 2 мая был обнаружен германскими эсминцами. В последовавшем бою крейсер получил еще одну торпеду. В конце концов, нам пришлось затопить его. Немцы в этом бою потеряли эсминец «Шёманн». Кроме «Эдинбурга», мы потеряли в результате столкновения еще 1 эсминец, а 2 были повреждены. Самым обнадеживающим моментом операции стало то, что из 38 судов были потеряны всего 4. После этого мы попытались провести домой «Тринидад». Но немецкие самолеты обнаружили его, и попадание бомбы вызвало серьезные пожары. Нам пришлось затопить и этот крейсер.
Опыт арктических конвоев в марте и апреле 1942 подчеркнул исключительные опасности таких операций. Как сказал адмирал Паунд: «Они угрожали нам буквально отовсюду». Однако по политическим соображениям и под давлениям президента Рузвельта правительство решило продолжать проводку конвоев, несмотря на то, что в мае длинный полярный день полностью лишит конвой прикрытия темноты. Более того, теперь противник располагал еще более крупными силами. В Нарвике находились «Лютцов», «Шеер» и 4 эсминца, а в Тронхейме — «Тирпиц», «Хиппер» и 6 эсминцев. Поэтому, если немцы собирались пойти на риск генерального сражения в Баренцевом море, они сделали все, чтобы вести сражение в наиболее благоприятных условиях.
Присутствие «Тирпица» в Норвегии также вызывало опасения, что он попытается повторить подвиги «Шарнхорста» и «Гнейзенау», прорвавшись в Атлантику через один из северных проливов. В результате погони за «Бисмарком» мы узнали, как трудно помешать такому прорыву. И у нас не имелось никаких иллюзий относительно потерь, которые понесет наше судоходство, если такой мощный рейдер окажется в западной части океана. Единственным путем предотвратить подобный рейд была ликвидация возможности докования линкора в портах западной Франции. Там имелся только один док, способный принять «Тирпиц» — колоссальный док Нормандии в Сен-Назере. Адмиралтейство предложило командующему десантными силами провести атаку этого дока с моря, чтобы вывести его из строя. План был исключительно смелым. Малым десантным судам предстояло совершить путешествие в 5 миль по тщательно охраняемому речному руслу. Однако мы надеялись добиться успеха, используя фактор внезапности. Бывший американский эсминец «Кэмпбелтаун» был начинен взрывчаткой. Он должен был протаранить ворота дока. Одновременно 260 коммандос, высаженные с него и сопровождающих эсминец катеров, должны были уничтожить механизмы дока. Ударное соединение под командой капитана 2 ранга Р.Э.Д. Райдера вышло из Фалмута 26 марта. Его сопровождали до входа в устье Луары. На следующий вечер «Кэмпбелтаун» и 18 катеров начали подниматься по реке под прикрытием темноты. Умелая маскировка, которую использовал капитан 2 ранга Райдер, запутала немцев, и они открыли огонь с большим опозданием. Это позволило соединению прорваться к цели без больших потерь. 28 марта примерно в 1.30 «Кэмпбелтаун» протаранил ворота дока и застрял там. Его коммандос спрыгнули на берег. Но катера попали под ураганный огонь и не смогли высадить почти никого. Артиллерийский катер капитана 2 ранга Райдера сумел спасти большую часть экипажа «Кэмпбелтауна», после чего он приказал уцелевшим кораблям отходить. Однако большую часть высаженных солдат пришлось бросить. Примерно в полдень того же дня «Кэмпбелтаун» взорвался, уничтожив батопорт и перебив множество немцев, которые по глупости поднялись на борт эсминца, чтобы осмотреть его. Остатки ударного соединения встретились у берега с кораблями сопровождения и благополучно вернулись в Англию. Хотя по разным причинам мы потеряли 14 из 16 катеров, участвовавших в операции, потери в личном составе оказались относительно невелики, всего 170 человек. Учитывая, что ударное соединение проникло в сильно охраняемую вражескую базу и находилось там более 2 часов, это было неплохо. Рейд на Сен-Назер не только ликвидировал возможность ремонта «Тирпица» в западной Франции. Проявленная при этом отвага подняла дух народа Англии, для которого наступили тяжелые времена.
Решение продолжать проводку арктических конвоев, несмотря на наступление полярного дня, вызывало серьезную тревогу в Адмиралтействе. Льды спускались на юг дальше всего в апреле, что вынуждало конвои проходить достаточно близко к германским базам в Норвегии. Светлое время позволяло самолетам Люфтваффе и подводным лодкам без труда следить за конвоями. Адмирал Тови считал, что мы играем с огнем, он предвидел тяжелые потери. Однако политические соображения перевесили военные. Задержать конвои хотя бы на период самой большой опасности не удалось. Конвой PQ-16, состоявший из 35 торговых судов, стал самым большим из отправленных до сих пор арктических конвоев. Угроза со стороны эскадр в Тронхейме и Нарвике была так велика, что адмирал Тови выделил 4 своих крейсера для усиления ближнего прикрытия и вывел в море главные силы флота, чтобы прикрыть оба конвоя из района западнее острова Медвежий. 21 мая PQ-16 покинул Рейкьявик, а конвой QP-12, состоящий из 15 судов, вышел из Кольского залива. Через 4 дня конвои встретились. Как раз в это время немцы начали мощные воздушные атаки конвоя PQ-16. Почти 5 суток ближнее прикрытие вело почти непрерывные бои с немецкими торпедоносцами и пикировщиками. Но конвой спасло то, что капитан 2 ранга Р. Онслоу, командир непосредственного прикрытия, назвал «демонстрацией стойкости». 30 мая «сократившийся в количестве, избитый и усталый, но сохраняющий идеальный строй» конвой вошел в Кольский залив. Он потерял только 7 судов, обратный конвой не потерял ни одного. Этот результат превзошел все ожидания. Немецкие корабли не попытались вмешаться, а подводные лодки полностью провалили операцию. Отличная дисциплина и возросшая огневая мощь транспортов и кораблей сопровождения резко снизили эффективность действий Люфтваффе. Но мы поняли что 1 или 2 эскортных авианосца неизмеримо усилили бы прикрытие конвоя. Они могли превратить успех в решительную победу. Возмездия ждать долго не пришлось.
