На середине пути к нам присоединились почти все волки, которые служили в замке. Даже старый Скиф заявил, что не собирался умирать от старости, а Барса добавила, что естественная смерть слишком скучна и даже альфа не вправе приговорить к такому.
Джейси и Эльза выглядели повзрослевшими и серьезными. Они по-прежнему подтрунивали над молодыми волками и хихикали с волчицами, но глаза у обеих были вдумчивыми, взрослыми.
Волки готовились не просто к битве, которая освободит проход к Источнику.
Наша стая готовилась к войне.
Дыхание приближающейся грозы витало в воздухе, сквозило из желтых и красных глаз, чувствовалось в каждом скупом, выверенном движении.
* * *
Через несколько дней мы приблизились к земле, которую делили две стаи: лирые и тилатины.
Вилла, Туран, Майгон, Дреко, Лил, Фосса, даже Рив, Вирд и Грэст — все вышли встречать нас на опушку леса.
Самки и самцы вытаращились во все глаза, когда я, завизжав, прямо на ходу спрыгнула с черного волка и побежала обнимать знакомых волчиц. Первой не выдержала Лил. Взвизгнув, понеслась навстречу. А потом и Вилла с Фоссой. И несмотря на почтенное положение — Вилла вон вообще левая лапа стаи, — обе визжали, как девчонки.
На знакомом месте, собственно, первом из всех, с каких началось мое знакомство с Заповедными землями, я отчего-то почувствовала себя дома.
Пока самцы дрались за первенство — причем оба вожака готовы были уступить альфе Стаи Семи Лесов без боя, но Фиар настоял, чтобы все было, как и с остальными стаями, мы с волчицами уединились возле целебного источника, на земле союза матерей.
Подросшие волчата даже узнали меня, но все равно клацали зубами и рычали, делая вид, что пугают, а я усиленно делала вид, что пугаюсь. А еще забавляла их, показывая язычки пламени и крохотные фонтаны, бьющие из ладоней.
— Значит, ни о чем не жалеешь? — хмыкнув по своему обыкновению, спросила Вилла.
— Ты посмотри на нее, она же светится, — фыркнула Лил. — Никогда не видела ее такой счастливой.
А Фосса просто обняла за плечи.
— Спасибо вам, — искренне сказала я. — Я была такая глупая раньше. Не хотела видеть очевидного.
— Ты достойно держалась, — серьезно заверила Вилла.
— Да, — подтвердила Фосса.
Лил только кивнула и обняла меня с другой стороны.
— Спасибо тебе за альфу, — серьезно сказала светловолосая Изабелла, которая по-прежнему жила среди волков.
— Да, Эя, спасибо, — прозвучал новый голос.
Волчицы ахнули.
С нами заговорил ворон. Огромный, черный, такой запросто унесет в когтях крупного зайца. Ворон сидел на нижней ветке дерева и не сводил с нас маленького пронзительного глаза.
— Велес, — вырвалось у Виллы.
— Ты права, Вилла, — кивнул лесной бог, покровитель перекрестков и волков. А потом снова посмотрел на меня.
— Союз крови от крови чародея с кровью свободной, — задумчиво проговорил он вслух. Было странно слышать чистую человеческую речь из клюва ворона. — С самым сильным из благородных волков.
— Здравствуй, Велес, — сказала я.
Было радостно видеть лесное божество. В появлении Велеса читалось предзнаменование грядущей победы. Хоть мы понимали, что после того, как покинем эти земли, обратно вернутся не все, глаза волчиц загорелись при виде Велеса. Показалось даже, что и у Джулианы вспыхнули глаза.
— Я верю в вас, — сказал Велес. — Верю, что у вас получится. И знайте, что тоже буду среди вас. Буду сражаться с магией Аты за истинную магию.
— Велес, — ошарашенно проговорила я.
— Повести нас всех за собой должен Зверь, — сказал ворон. — Только ему под силу вести за собой Стаю. Ты тоже будешь биться, Эя. Магией.
— Велес, я хотела спросить об этом, — отмерев, произнесла я. И, когда ворон кивнул, продолжила: — Я почти ничего не знаю, не умею. Можно… Ты можешь научить меня? За время, что нам осталось до битвы?
— Ты слишком скромна для мага и левой лапы Стаи Семи Лесов, Эя, — закаркал ворон. Показалось даже, что Велес смеется. — Я не видел ни одного мага, который научился бы столь многому за несколько дней. Я про твое корпение над гримуарами в замке. Ты многое узнала. Сейчас, когда твоя магия пробудилась и входит в полную силу, ты сможешь принести пользу своей Стае в грядущей войне.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А как быть с Источником? — вырвалось у меня. — Научи.
Ворон посмотрел на меня долгим взглядом.
— Ты знаешь, что делать, Эя.
С этими словами он захлопал крыльями и улетел. Мы провожали Велеса взглядами, пока он не превратился в точку и не исчез среди небесной глади.
— Ты правда знаешь, что делать? — спросила Лил.
Я покачала головой.
— Но я понимаю, почему он не сказал, — проговорила я. — Согласно пророчеству мы должны сделать это с Фиаром. Сами. Это наша война.
Вилла положила руку мне на плечо. Фосса повторила ее жест с другой стороны. Лил серьезно посмотрела в глаза.
— Это наша общая война, — сказала за всех Изабелла.
Посыльные докладывали о приближении «фиолетовой» армии. Решено было выступить навстречу, чтобы не допускать вторжения сил зла на Заповедные земли. Нам предстояло оттеснить жрецов Аты и солдат королевства, отвоевать Панемус и очистить Источник.
— Я хочу, чтобы ты знал, Фиар, — прошептала я ночью накануне битвы. — Я люблю тебя больше всего на свете.
Меня прижали к себе и поцеловали в макушку.
Мы были вдвоем в древесном доме, в том самом «странном перевернутом гнезде», чуть не на макушке дерева. Остальных вожаков Зверь отпустил после того, как в очередной раз до мелочей была оговорена стратегия завтрашнего выступления.
Мы не будем ждать, пока армия церковников и королевских солдат приблизится к Заповедным землям. Мы выйдем навстречу и ударим первыми.
— Ты — лучшее, что могло случиться со мной, Эя, — проговорил волк. — Я до сих пор не верю, что ты реальна. Что я заслужил такое чудо.
Я промолчала. Не хотелось рассказывать любимому о том, как просыпаюсь от страха среди ночи, вскакиваю в холодном поту. Просыпаюсь от страха за него. Мысль о том, что могу потерять своего Зверя, была невыносима и преследовала даже ночью.
— Ты в порядке, Эя? — спросил Зверь, прищурившись, и притянул к себе еще теснее. — О чем ты думаешь?
Я неопределенно повела плечами.
— Так, — ответила я. — Обо всем и ни о чем конкретно.
Тревожить мужа своими страхами не хотелось.
* * *
Мы выступили на рассвете.
Я знала, что Стая Семи Лесов уже не та, что была раньше. Знала, что слишком многие из благородных волков пали в неравной битве с подлостью и безумием магии Аты.
Но все равно, зрелище, которое являли наши войска, было великолепным!
Казалось, волки повсюду.
И даже когда покинули пределы леса, не хватало взгляда, чтобы обозреть нашу армию.
В зависимости от возраста и силы, волки шествовали в трех ипостасях. Звери, люди, волки в полуформе.
Вооруженные луками и стрелами, короткими кривыми мечами, кнутами, метательными кругами, волки двигались быстро и слаженно. Отдельно несли щиты и все необходимое для армии.
Двигались мы быстро. Настолько, что за два дня преодолели расстояние, разделявшее нас с вражеской армией. О том, что мы приблизились, доложили вороны. Разведчики. Свободный народ, птицы и звери по-прежнему не понимали языка друг друга. Но хорошо понимали язык войны. Всеобщий для Заповедных земель. Все звери, птицы, насекомые, все до самой маленькой букашки понимали, что будет с жителями лесов и даже с землей, когда придет армия Аты. И поэтому для войны все живые существа сплотились.
У церковников тоже были свои разведчики и свои средства разведки. Мы были уверены, что они знают о нашем приближении или скоро узнают. Решено было разбить лагерь и хорошо выспаться. И нанести удар по врагу в предрассветный час. В магических гримуарах это время называется часом ночной кобылы, потому что именно в это время чаще всего проходят роды у лошадей. Нам было выгодно наступать почти ночью. В это время волки хорошо видят, чего не скажешь о людях.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
