Лорд Леджервуд, который слушал сына с гораздо большим интересом, чем намеревался, сказал:
– Ты абсолютно прав, Фредди, но что именно надо делать, лично я не имею ни малейшего представления, в чем и сознаюсь.
– Не вижу здесь никакой трудности, – удивился Фредди. – Если он окажется проходимцем, ничего не останется, как избавиться от него.
Глаза лорда Леджервуда немного расширились. – Надеюсь, ты не собираешься вызвать его на дуэль, Фредди?
– Боже мой, конечно нет! Что за нелепость. Выдворить его обратно во Францию, вот и все дела.
– Превосходный план – при условии, что он выполним.
– Я подумаю, как его выполнить, – сказал Фредди. Заметив, с каким любопытством смотрел на него отец, он спросил его озадаченно: – Я что-то не так сказал, сэр?
– О нет, нет! – сказал лорд Леджервуд, обретая свой обычный вид. – Я почти уверен, что найдешь способ, ибо, должен тебе признаться, мой дорогой мальчик, в тебе открываются такие глубины, о которых я и не подозревал. Теперь скажи мне, прав ли я в своем предположении о том, что моя роль заключается в том, чтобы по возможности разузнать для тебя, кто такой твой шевалье и откуда он взялся?
– Абсолютно, – сказал Фредди, благодарный отцу за догадливость. – Буду очень вам обязан, сэр, если вы это сделаете.
– Сделаю все, что в моих слабых силах, – склонил голову его светлость. – Между тем позволь мне поздравить тебя с теми переменами, которых ты добился во внешности Китти. Насколько я понял, именно ты направляешь ее: увы! как только я увидел ее в тот вечер, я сразу понял, что не бедняжка Мег повлияла на выбор ее нарядов.
Это понравилось Фредди.
– В ней прибавилось элегантности, правда? – Он нахмурился. – Не надо было ей надевать топазы. Никак не хотела, чтобы я подарил ей гранатовые украшения. Жаль.
Лорд Леджервуд, отметив про себя непонятное нежелание мисс Чаринг принимать подарки от своего нареченного, воздержался от комментариев. Протирая свой монокль, он просто сказал:
– Будь так любезен, Фредди, ответь мне на вопрос, часто ли бывает на Беркли-сквер Джек Веструтер?
Фредди помрачнел.
– Слишком часто, на мой взгляд. Но вы можете не беспокоиться. Я с Мег глаз не спускаю.
Лорд Леджервуд, выдержав и этот удар, сказал слабым голосом:
– Правда?
– Будьте уверены. Более того, подозреваю, куда ветер дует. – Он многозначительно кивнул, но пояснил, – не хочу говорить об этом: не мое дело! Беда в том – я начинаю подозревать, что он дает себе слишком много воли!
– То же самое я говорю о нем последние семь лет, – сказал лорд Леджервуд.
– Неужели? – Фредди посмотрел на отца с любовной гордостью. – Сэр, я всегда считал вас самым умным человеком из всех, кого я знаю. Ни один скандал не пройдет мимо вас.
– Фредди, ты меня убиваешь, – сказал отец, глубоко тронутый. – Смею надеяться, никто не может назвать меня тугодумом, но должен признаться, я был счастлив узнать, что ты… э… присматриваешь за своей сестрой.
– Да, и вам нечего беспокоиться, что какой-нибудь сопляк проникнет через черный ход, – брякнул Фредди. – Во-первых, это невозможно ввиду увеличения размеров Мег; во-вторых, Джек положил глаз на одну премиленькую штучку. Но не думаю, что он перейдет к действиям: не такой он дурак.
Лорду Леджервуду пришлось удовлетвориться этим уверением, поскольку приступ откровенности сына иссяк. Фредди не счел нужным посвящать своего родителя в то, как он был потрясен, когда узнал, что мисс Чаринг неизвестно какими путями познакомилась с девицей, которую он немедленно окрестил «премиленькой штучкой». Его и так беспокоила ее дружба с неприятной особой явно плебейского происхождения, а когда он зашел на Беркли-сквер и застал в гостях у своей невесты мисс Броти, он так и застыл на пороге с открытым ртом и выпученными глазами. Когда же мисс Броти, наконец, удалилась, он отважился выразить Китти свое неудовольствие и объяснить ей, что дружба с дочерью дамы, которую он вряд ли назвал бы аббатиссой, хотя никогда ее и не видел, никоим образом не пойдет ей на пользу. – Так не годится, Кит. Поверьте мне.
Почувствовав на себе взгляд сияющих, широко открытых и недоуменных глаз мисс Чаринг, он сильно смутился.
– А что такое аббатисса, Фредди? – спросила она.
Он совсем смешался и торопливо сказал, – Так, пустяки! Все равно не поймете. Штука в том, что ее мамаша намерена сбыть ее с рук как можно выгоднее. Мне не следовало говорить вам такие вещи, но ничего не поделаешь.
– Мне об этом известно, – как ни в чем не бывало отвечала Китти. – Более противную особу трудно себе представить. Мне так жаль бедняжку Оливию! Я уверена, Фредди, что если бы вы знали всю правду, вы бы тоже пожалели ее.
– Не сомневаюсь в этом. Ей можно посочувствовать, но дружить с ней не следует.
– Но, Фредди, какие тут могут быть возражения! Пусть нам не нравится мисс Броти, но сама Оливия благородного происхождения, ведь она в родстве с леди Баттерстоун, которая, насколько мне известно, дружит с твоей матерью.
– Беда в том, – вздохнул Фредди, – что вы, Кит, еще совсем недавно появились в нашем обществе и не знаете скрытых опасностей. Таких прохиндеев, как Оливер Броти, свет не видывал, судя по всему, что я о нем слышал, а то, что он приходится леди Баттерстоун троюродным братом, ничего не значит. Между прочим, он на самом деле ее троюродный брат, но я повторяю то, что уже говорил вам: в семье не без урода! В нашей семье тоже! Штука в том, что нечего протаскивать их в высшее общество.
Китти наморщила лобик.
– Действительно, похоже на то, что леди Баттерстоун не слишком благоволит к Броти. Но я не могу отделаться от ощущения, что если бы она приблизила к себе Оливию, бедняжка могла бы найти себе подходящую партию. Ведь вы согласитесь со мной, Фредди, она очень красива.
– Этого еще недостаточно, – сказал многомудрый мистер Станден.
– Иной раз и этого хватает, – возразила Китти. – Оливия рассказала мне о сестрах-красавицах Ганнинг, у которых связей было не больше, чем у нее. Но когда они с матерью приехали в Лондон, они буквально покорили свет, а одна из сестер вышла замуж за двух герцогов.
– Это уж слишком, Кит, – взмолился мистер Станден. – Явный обман! Этого не может быть!
– Но это чистая правда! Сначала она вышла замуж за герцога Гамильтонского, а когда он умер, ее мужем стал герцог Арджильский.
– А, когда тот умер! – с облегчением сказал Фредди, к радости которого этот сомнительный момент прояснился. – Это другое дело. Я не хочу сказать, что эта птичка не может выйти замуж за герцога или за двоих сразу. Я только вот что хочу сказать вам, Кит. Не знаю, какие были нравы, когда сестры Ганнинг появились в свете, но единственный известный мне неженатый герцог, это герцог Девонширский, и охотиться на него – бесполезное занятие, поскольку все знают, что его интересует принцесса Шарлотта. Вряд ли он променяет ее на Оливию.
