– Но это чистая правда! Сначала она вышла замуж за герцога Гамильтонского, а когда он умер, ее мужем стал герцог Арджильский.
– А, когда тот умер! – с облегчением сказал Фредди, к радости которого этот сомнительный момент прояснился. – Это другое дело. Я не хочу сказать, что эта птичка не может выйти замуж за герцога или за двоих сразу. Я только вот что хочу сказать вам, Кит. Не знаю, какие были нравы, когда сестры Ганнинг появились в свете, но единственный известный мне неженатый герцог, это герцог Девонширский, и охотиться на него – бесполезное занятие, поскольку все знают, что его интересует принцесса Шарлотта. Вряд ли он променяет ее на Оливию.
– Я вовсе не хотела сказать, что она непременно должна выйти за герцога, – ответила Китти. – Только будет ужасно, если ее продадут – а это никак нельзя назвать иначе – такому человеку, как сэр Генри Осфорд! – Она заметила, что ее слова произвели глубокое впечатление, и торжествующе сказала: – Вы шокированы, но уверяю вас…
– Еще бы не шокирован! – прервал ее Фредди. – Не хотите ли вы сказать мне, что этот тип захаживает к Мег?
– Нет, что вы!
– Тогда где же, черт побери, вы с ним познакомились?
– Я с ним незнакома. Однажды, когда мы катались в парке, мне его показала Мег, но она сказала мне, что это противный старый повеса и она даже из вежливости не раскланивается с ним на улице! Это Оливия рассказала мне про него все, и я уверена, Фредди, что вы тоже посочувствовали бы ей, если бы услышали ее рассказ. Он прямо-таки преследует ее, а поскольку он очень богат, а леди Баттерстоун и пальцем не пошевельнет для того, чтобы у Оливии появились более подходящие кавалеры, миссис Броти поощряет его притязания. Более того, она-то и толкает его к Оливии. Чем все это закончится, я не смею предположить. Оливия испытывает к нему глубокое отвращение, но так боится свою мать, что не знает, что ей делать, и говорит, что иногда ей хочется совершить что-нибудь безумное – хотя, что она под этим подразумевает, я не имею представления. Боюсь, что она подумывает покончить с жизнью!
– Ну, этого нечего бояться, – сказал Фредди, на которого подобная страшная перспектива не произвела ни малейшего впечатления. – Тем более огорчаться по этому поводу. Осфорд не единственный старый волокита, завлекающий девушек в свои сети.
– Нет, нет, Фредди, больше никто не делал ей предложения, – наивно сказала Китти.
Мистер Станден, чувствуя, что не в силах объяснить, какого рода предложения может получить мисс Броти, решил промолчать. Он мог бы рассказать ей о том, что ослепительные красавицы, не принятые в высшем свете, появляющиеся в обществе в сопровождении кузин с явно вульгарной внешностью, обычно не получают солидных предложений, а напротив, склонны предоставлять полную свободу действий таким знатокам женщин, как мистер Веструтер. Фредди было хорошо известно, что его двоюродный братец приударяет за прекрасной Оливией. Он не думал, что знаки внимания со стороны такого выдающегося бонвивана были ей неприятны; но в одном он был уверен – к алтарю он ее не поведет. Вопрос, удастся ли ему сделать ее своей любовницей, не волновал мистера Стандена, в чужие дела он не вмешивался. Он всего лишь надеялся, что для искушения мисс Броти у мистера Веструтера просто не хватит финансовых возможностей. Смутные, но горькие предчувствия подсказывали ему, что подобная связь повлечет за собой катастрофические последствия. Мистер Станден, которого бог сестрами не обидел, ни минуты не сомневался в том, что Китти станет хранительницей всех сердечных тайн Оливии. Из женской солидарности Китти в лучшем случае поднимет страшный скандал, думал он. В худшем – но тут разум отказывался служить мистеру Стандену, и он пускался в океан фантазий.
Он не забыл о том, что еще по дороге в Лондон Китти призналась ему, что у нее есть тайный план, который она предпочитает пока не раскрывать. Временами ему казалось, что он уже почти догадывается, в чем заключается этот план. Его немного удивило ее заявление, что она ненавидит мистера Веструтера, хотя в семье всем было известно о ее ребяческом обожании сей замечательной личности. Поразмышляв на эту тему, Фредди пришел к заключению, что Китти просто переросла свое детское увлечение. Но, имея счастливую возможность наблюдать за Китти в присутствии мистера Веструтера, Фредди начал сомневаться в правильности своего вывода. Его тетя Долфинтон в приступе язвительности сообщила ему, что Китти приняла его предложение из чистого каприза; и если тогда он не обратил на эти слова ни малейшего внимания, то сейчас он начал подумывать, что в них есть доля истины. Иначе чем объяснить, почему мисс Чаринг любезничала с ним только в присутствии мистера Веструтера. Джек сопровождал ее на бал в «Пантеоне», но Китти согласилась танцевать с ним только один вальс. Когда он пригласил ее на котильон, она отклонила его предложение.
– Если вам угодно, я согласна на контрданс, – сказала она.
– Но мне не угодно! Что за невоспитанность! Она рассмеялась.
– Значит, я должна разводить с вами церемонии? Нет, я слишком давно вас знаю и не побоюсь сказать, что не могу довериться вам в котильон. Чего скрывать, Джек, у меня так плохо получился с вами вальс. По правде говоря, вальсы и котильоны я могу танцевать только с Фредди.
Итак, мистер Веструтер, склонившись в шутливом поклоне, удовольствовался всего лишь контрдансом; вскоре ему представилась великолепная возможность, если бы он захотел ею воспользоваться, наблюдать, как весело кружится по залу мисс Чаринг с мистером Станденом. Но поскольку он предпочел отчаянно флиртовать с Мег, мисс Чаринг не была уверена, видел ли он эту сценку. Когда они заняли свое место в контрдансе, она сникла и три раза ответила ему невпопад. Когда он повторил свой вопрос, она, извинившись, сказала, что была невнимательна.
– О Фредди размечталась, не иначе, – язвительно сказал мистер Веструтер.
– Нет, вы ошибаетесь, мои мысли просто блуждали. Поскольку дамы, которых мистер Веструтер удостаивал своим вниманием, обычно не давали воли блуждать своим мыслям, он на какое-то мгновение оторопел. Придя в себя, он рассмеялся.
– Каков отпор! Неужели я имел несчастье чем-то обидеть вас, Китти?
Ей не пришлось отвечать на этот вопрос, потому что следующая фигура танца их разлучила. Когда они снова соединились вместе, она спросила его, не думает ли он, что Фредди превосходный танцор.
– Конечно: никто не танцует лучше него, – ответил Джек. – Кто-то может сказать, что это единственное, в чем он успел, если не считать его умение одеваться.
– В таком тоне говорить при мне о Фредди неприлично! – отрезала она.
