«Советские руководители будут использовать любые методы для достижения своей цели — полного господства в мире, — гласил доклад Гувера. — В случае конфликта между Соединенными Штатами и Советским Союзом каждый коммунист будет делать все возможное, чтобы нанести ущерб этой стране». Они будут проникать в военное ведомство, подстрекать к бунтам, начнут расовые беспорядки, примутся вставлять палки в колеса военной промышленности, подрывать экономику забастовками и диверсиями, захватывать радио- и телевизионные станции, чтобы закачивать пропаганду в глаза и уши людей. Американские коммунисты внимательно изучили «главные промышленные центры Соединенных Штатов, — заявил один осведомитель, — включая стратегические пункты, которые должны быть захвачены или уничтожены в случае войны».
Самое худшее Гувер приберег напоследок: «Советский Союз без колебаний сбросит атомные бомбы на любую цель, даже если такая атака будет самоубийственной». Гувер мысленно видел «самолеты-самоубийцы с атомными бомбами» и «крупномасштабное нападение десантников-смертников, вооруженных небольшими бомбами или другими разрушительными устройствами». Когда десантники приземлятся, им будут оказывать помощь американские коммунисты; а размах этого нападения, как его представлял себе Гувер, был связан с его утверждением о том, что миллионы русских детей обучаются парашютному делу.
Атомные бомбы и компоненты водородной бомбы можно было провезти в Соединенные Штаты контрабандой, подготовить к работе и «взорвать с помощью дистанционного управления или отдельных людей, готовых пожертвовать собой» — членов американского коммунистического подполья. В докладе говорилось, что «20 тысяч преданных членов коммунистической партии, включая ее ядро» — те самые люди, которых Гувер внес в свой «Алфавитный указатель безопасности», подозреваемые, которых он хотел запереть в тюрьме во имя национального выживания, — «готовы без колебаний выполнять инструкции советского правительства» в час войны или кризиса.
Представления Гувера о «ядерных» камикадзе и подростках — самоубийцах-подрывниках, падающих с неба, должны были стать ударом дубины по мозгам членов правительства США. Его апокалиптические сценарии звучали как научная фантастика, но они действительно отображали его самые большие страхи.
Они также описывали угрозу, которая могла встать перед ФБР: политическую мобилизацию американских коммунистов в военное время.
Гувер точно выбрал время для представления своего доклада в Белый дом. Неделей раньше большая коллегия присяжных в Нью-Йорке осудила шпионов, охотившихся за секретами атомной бомбы, которые помогали передавать секреты Манхэттенского проекта в Москву. 17 августа 1950 года официальное обвинение против Юлиуса Розенберга было жестким. Суд присяжных счел доказательства неопровержимыми. Судья тоже. Американский народ тоже.
23 сентября 1950 года конгресс принял Закон о внутренней безопасности. В нем содержались положения, которых Гувер требовал на протяжении десяти лет. Законы, дававшие характеристику шпионажу и диверсии, были расширены и укреплены. Граждане, занимавшиеся подрывной деятельностью, теперь подлежали заключению в тюрьму по политическим мотивам. Коммунистические и родственные им организации должны были получить регистрацию во вновь созданном Совете по контролю над подрывной деятельностью. Новый министр юстиции Дж. Говард Макграт решил, что Закон о внутренней безопасности дает «Алфавитному указателю безопасности» Гувера официальную поддержку с его положениями о превентивном задержании, предложениями отсрочки действия конституционной защиты и растущим списком, насчитывающим более 20 тысяч американцев. Теперь «Указатель» Гувера был узаконен и стал обычной частью американского истеблишмента национальной безопасности. Он оставался действующим на протяжении еще двадцати одного года.
1950 год принес много безрадостных дней президенту Трумэну. Самым мрачным из них было 1 ноября.
Утром новый директор ЦРУ генерал Уолтер Беделл Смит прибыл с кратким сообщением: солдаты коммунистического Китая вступили в корейскую войну. Отчеты ЦРУ сильно недооценивали размах нападения. 300 тысяч китайских солдат пошли живой лавиной, в которой погибли тысячи и тысячи американских солдат. Они чуть не сбросили американцев с гор в море. За ними стоял новый диктатор Китая — председатель Мао Цзэдун. Американские генералы предполагали, что Сталин поддерживает Мао, агрессивно выставляя напоказ свою недавно созданную атомную бомбу.
Во второй половине дня необычная волна зноя охватила Вашингтон; столбик ртути поднялся до отметки 85 градусов. Трумэн прилег вздремнуть в Блэр-Хаус (особняк в центре Вашингтона, используемый в качестве временной резиденции для особо почетных гостей президента США. — Пер.), расположенном через дорогу от Белого дома. Особняк президента разрушался и был на реконструкции. На тротуаре у двери Блэр-Хаус стояли два пуэрториканца; один из них был вооружен немецким пистолетом «люгер», а другой — немецким пистолетом «вальтер», и на двоих у них было шестьдесят девять боевых патронов. Они попытались огнем из пистолетов проложить себе дорогу в Блэр-Хаус и убить президента во имя независимости Пуэрто-Рико. Один из них погиб так же, как и один агент секретной службы. Второй убийца был арестован, осужден и приговорен к смерти. Трумэн заменил этот приговор пожизненным тюремным заключением. Поиски ФБР руководителей и последователей этого дела борьбы за независимость Пуэрто-Рико длились более пятидесяти лет.
28 ноября 1950 года, когда масштаб нападения Китая на Корею стал ясен, Трумэн созвал расширенное заседание Совета национальной безопасности. Теперь над миром нависла угроза третьей мировой войны с оружием массового уничтожения. Трумэн объявил в стране чрезвычайную ситуацию, утроил бюджет Пентагона, назначил генерала Эйзенхауэра Верховным главнокомандующим НАТО и отверг совершенно секретные призывы генерала Дугласа Макартура и Объединенного комитета начальников штабов обрушить весь американский арсенал атомных бомб на Китай и Маньчжурию. Но Трумэн сказал, что готов применить бомбу, если придется.
«Похоже, что третья мировая война уже началась, — написал Трумэн в своем дневнике 9 декабря. — Надеюсь, что нет, но мы должны противостоять всему, что бы ни случилось, и мы сделаем это».
«Двадцать лет предательства»
Следуя старым зацепкам, полученным от «Веноны», ФБР заподозрило, что в посольстве Великобритании в Вашингтоне имеется агент КГБ. В Бюро было известно лишь то, что это дипломат высокого ранга, а также его кличка — Гомер.
Англичане и американцы уже десять лет работали в разведке вместе, но Гувер никогда не был удовлетворен этим партнерством. Он презирал американских англофилов. Он смотрел с подозрением на английских спецов разведки. Его потрясала их скрытность в отношении расследования дела Гомера.
Высшие чины британской и американской разведок собрались одним теплым субботним вечером в апреле 1951 года в доме Кима Филби. Среди гостей были Джеймс Энглтон и Билл Харви из ЦРУ, Боб Ламфер и Мики Лэдд из ФБР, Роберт Маккензи и Джефф Паттерсон из британской разведки и взъерошенный гость дома Филби — английский дипломат по имени Гай Берджесс. Ужин был невкусным, напитков в избытке. Ветераны Второй мировой войны вплыли в 1950-е годы по морю алкоголя. Главный интеллектуал ЦРУ Энглтон любил в обед выпить с Филби, делясь подробностями американских и английских планов относительно диверсионных операций за железным занавесом. Он предсказывал, что Филби станет следующим главой британской разведки за рубежом.
Вечеринка закончилась плохо. Берджесс напился и вел себя буйно, провоцируя свары между американцами и их женами. Мики Лэдд из ФБР вслух удивлялся, почему под крышей дома Филби — выдающегося офицера британской разведки в Вашингтоне живет такой тип, как Берджесс.
Через несколько недель, 25 мая 1951 года, газеты по обе стороны Атлантики сообщили, что Берджесс и Дональд Маклин — начальник американского отдела в министерстве иностранных дел в Лондоне — исчезли вместе за железным занавесом. Маклин был первым секретарем посольства Великобритании в Вашингтоне в 1944 и 1945 годах.
Это и был Гомер.
Весть о его бегстве в Москву привез в Вашингтон начальник британской разведки за рубежом сэр Перси Силлитоу. Сэр Перси привез портфель, распухший от досье на Филби, Маклина и Берджесса, и поделился его содержимым с Гувером и ФБР. Эти трое британцев дружили двадцать лет, начиная со времен учебы в Тринити-колледже (Кембридж). В 1930-х годах все трое были коммунистами или социалистами. Досье содержали более открытые секреты: Берджесс был известен своими неразборчивыми гомосексуальными связями, Маклин — нетрадиционной сексуальной ориентацией, а Филби женился на австрийской коммунистке и советской агентессе. Все трое были алкоголиками. Все это было известно их начальству, и тем не менее их прикрывали и продвигали по службе. Маклин и Берджесс теперь находились в Москве, а Филби был отозван в Лондон. Гувер доказывал, что Филби — явно советский агент, который дал возможность Москве проникнуть в ЦРУ и Пентагон на самых высших уровнях. Сэр Перси вежливо не соглашался, не желая признавать, что человек такого ранга и воспитания, как Филби, может быть предателем.
