Как только Игорь откачал воздух из трюма и начал открывать створки, я дистанционно запустил все системы шахтера. Как только створки полностью открылись, осторожно приподнял корабль на маневровых — гравитация в трюме действовала — и вывел его наружу.
— Игорь, начинай вести запись «под протокол».
— Хорошо.
«Грун» хоть и отслеживал все маневры «Пули» одной уцелевшей башней среднего орудия и двумя малыми плазменными пушками ПКО, но никаких действий не предпринимал. Передав коды, я взял его под свой контроль.
Подведя «Пулю» под брюхо крейсера, я пристыковал ее к техническому шлюзу, выпустив комплексы. Одним управляла Люба, другим Быков.
Первоначальная оценка не подтвердилась. Да, «Грун» попал по выстрел тяжелого орудия, но в принципе, на семьдесят процентов был цел.
Отрешившись от всего, я через нейросеть наблюдал за действиями Любы и Андрея. Сержант контролировал пространство, обеспечивая нашу безопасность, а Игорь — все работы.
— Жаль, что, как и договорились со следователем, я не успел купить базы для сертификации «Спасателя», — вслух произнес я. — А то они выполнили свои обязательства, а я нет. Может, взять образцы ДНК?
— Это может делать только сертифицированный спасатель, — начал пояснять Игорь. — Если пилот обнаружил поврежденный корабль, а на борту нет выживших, он сообщает на ближайшей базе координаты погибшего корабля, и туда вылетает спасатель. А если ты взял образцы ДНК, то тебя могут посчитать вандалом, а там суд и штраф. Да и понижение рейтинга светит.
— М-да. Придется ко второму вылету действительно прикупить нужные базы и получить сертификат. А то как-то нехорошо получается. Если военные будут спрашивать, извинюсь и поясню ситуацию. Все равно я в этой системе не в последний раз… Игорь, я в прошлый раз, когда читал про медоборудование, нашел информацию про корабельные госпитали. У нас какой категории медсекция?
— Ну, если капсулу диагноста добавить, то будет четвертого. А что?
— Да есть некоторые мысли. Надо будет информацию в сети найти на эту тему.
— Угу.
— Люб, передай мне одного технического дроида, — попросил я.
— Диагност подойдет?
— Да, сойдет.
К этому времени все на крейсере было осмотрено, и даже составлен список, что вывозить в первую очередь. К сожалению, выстрел крупнокалиберного орудия попал в середину корпуса, как раз туда, где находилась медсекция, поэтому про медкапсулы можно было забыть. Дроиды нашли только расходники к ним на складе. Из ценного были гипердвигатель, его как раз начали демонтировать, один уцелевший искин (два сгорели, попав под разрыв ЭМ-ракеты), семь плазменных пушек ПКО, части системы жизнеобеспечения (кое-что уцелело), ну и небольшой арсенал на складе. Дроиды были полуживыми, однако я все равно приказал их забрать. Пока Люба демонтировала пищевой синтезатор — китов на пятнадцать точно потянет — я взял диагноста и пошел смотреть, что есть в каютах экипажа. Кстати, сам экипаж находился на своих боевых постах и погиб при взрывной декомпрессии, судя по крови, что когда-то текла у них из ушей. Странно, что никто из них не был облачен в скафандры, они имелись в наличии.
В каютах техника и пилота ничего интересного не было, кроме старинного, явно коллекционного лазерного пистолета на стене в каюте пилота. А вот каюта капитана порадовала роскошью и встроенным в стену сейфом. В течение десяти минут я с интересом рассматривал и собирал в узелок из покрывала с кровати заинтересовавшие меня вещи. При выходе сообщил Любе про сейф, приказав его вырезать из переборки. Та подтвердила получение приказа, сообщив, что три пусковых спасательных капсул пусты, видимо, части экипажа удалось покинуть корабль. Скорее всего, их подобрал военный спасатель, которых по штату десяток в каждой эскадре.
В итоге на «Грун» потратили три часа общего времени. «Пуле» пришлось делать два рейса в остававшийся открытым трюм, чтобы выгрузить собранные ништяки. Гипердвижок Быков, пользуясь инженерным комплексом, вытащил полностью через дыру в брюхе. К сожалению, реакторы хоть и уцелели, но выработаны были практически в ноль. Лучше новые купить, чем на такие тратиться.
Закрыв трюм, я на маневровых отошел в сторону и спросил Игоря:
— Кто у нас следующий?
— «Эскадер». Он в пяти минутах лета.
— Хорошо, давай координаты… Ага, получил.
Через десять минут, встав чуть поодаль от авианесущего крейсера, в бою лишившегося носа и получившего несколько пробоин в корме, я велел передать коды.
— Есть подтверждение. Тут тоже искин жив.
— Выводим «Пулю», — велел я.
Через двадцать минут «Пуля» вползла в пролом на носу, и снова началась работа по демонтажу оборудования. В этот раз медсекция уцелела, порадовав нас шестью капсулами реаниматоров, двумя — кибердокторов и пятьюдесятью лечебными. Диагностов было всего четыре. Один я решил прибрать себе, тем более что износ у медоборудования был маленький. После поражения корабля искин заглушил все системы, включая медсекцию, и отдал приказ экипажу на эвакуацию.
«Пуля» за два дня, что мы висели у «Эскадера», сделала одиннадцать рейсов. Более того, на летных палубах крейсера обнаружились останки истребителей, а в малом ангаре мы нашли четыре боевых катера класса «атмосфера-космос» модели «Фланбер». Инженерные дроиды разрезали заклинившие створки, и мы вытащили машины наружу. Спустя какое-то время все четыре катера заняли все места на летной палубе «Волчонка». Их зипы и боеприпасы отправились на склад Прапора.
Полностью мы «Эскадер» просто не в состоянии были разграбить, поэтому забрали, что смогли: всю медсекцию с расходниками, три пищевых синтезатора и несколько десятков дроидов разного назначения — забив всем этим трюм. Про катера я уж и не говорю.
«Пулю» и вернувшийся с разведки «Трофей» пришлось брать на жесткую сцепку снаружи, у шлюзовых номер три и два.
Как только трофеи оказались на борту, а шахтеры закреплены, я развернул «Волчонка» и, выведя его на чистое от обломков место, разогнался и прыгнул к Миринде.
Старые пилоты были правы, «мусорщиком» можно неплохо заработать. Например, сейчас у меня в трюме было оборудования и вооружения общей суммой на семь миллионов, и это по ценам Фронтира. В центральных же мирах все это будет стоить до десяти. Так что все время полета до Миринды я сортировал добычу и составлял список. Про сейф капитана «Груна» и лазерный пистолет просто забыл.
* * *
Полет прошел без проблем. Выйдя из гипера, я связался с диспетчерской службой космопорта с заявкой о прибытии и получении разрешения на подлет к терминалу с последующим шлюзованием и доставкой в ангар. Стандартная процедура.
Диспетчеры подтвердили заявку, и когда я подошел к охранной зоне, искин космопорта взял управление крейсером на себя.
— Диспетчер, арендаторы ангара восемьсот семнадцать «Д», терминала «А» когда ушли на добычу?
Все три почты сестер Бьянки были недоступны, что означало их отсутствие в системе Миринды.
— «Волчонок», сведения конфиденциальные, — ответила оператор, судя по голосу, это была девушка. — Арендаторы разрешения выдавать сведения о них не давали.
— Ясно.
Через час мы были уже, можно сказать, дома. Посмотрев, как закрылись ворота за удаляющимися погрузчиком и транспортной платформой, я приказал Быкову взять ангар под охрану — мало ли что тут произошло, пока нас не было. После чего заказал на утро сорок контейнеров для хранения корабельного оборудования по заранее составленному списку и велел Игорю начинать разгрузку трюма.
По корабельному времени было два часа ночи — поздновато мы вышли из гипера, — поэтому, дав задания искинам, направился сначала мыться (обожаю джакузи!), а потом спать.
Утром после бодрого душа и плотного завтрака я спустился в ангар.
— Докладывайте, что успели сделать? — велел я, рассматривая разнокалиберное оборудование, аккуратно сложенное вдоль стены.
— Трюм освободили полностью. Даже контейнеры с концентратом вынесли и сняли «Кротов» с подвесок. Не тронули только катера на летной палубе, — доложил Игорь.
