— что, направляйтесь сразу ко мне. С таким медведем трудно справиться.
— Я справлюсь, — заверила Джесси. — Спасибо, что привели его. Я сразу заподозрила что-то неладное, когда Кэм не смог достаточно толково ответить на мои вопросы.
Кэм опустил голову.
— Я думал, вы рассердитесь, мэм.
— Трудно быть сердитой при виде такой жалкой сцены, когда вы втроем, качаясь, стояли возле двери. А вам, капитан, самому могла бы понадобиться помощь, чтобы
— дойти до собственной каюты. Не поверю, чтобы Ной пил в одиночестве.
— Увы, мы опрокинули по одной вместе, — признался Райдл, тщетно пытаясь распрямить плечи и твердо держаться на ногах, — но ему показалось мало, и после он уже пил один.
Джесси усмехнулась:
— Может быть, и так.
Кэм обнял капитана за талию своей худенькой ручонкой и позволил облокотиться на себя.
— Мы пойдем, миссис Маклеллан. Спокойной ночи, — попрощался мальчик.
— Встретимся утром, Кэм. — Джесси заперла за ними дверь и переключила внимание на Ноя. — За вами, сэр, действительно нужно присматривать. — Она вздохнула.
Ной чуть приподнял руку, чтобы можно было ее видеть.
— За мной?
— Я думала, ты спишь, — удивилась Джесси.
— Я т-тоже хот-тел бы этого, — пробормотал Ной, опять прикрывая глаза рукой. — Еще бы одну кружечку пива, и все было бы хорошо. — Он неуклюже принялся ударять ногой об ногу, пытаясь снять ботинки. — Чертовски неудобно.
— Да, еще одна кружечка пива, и стало бы удобнее, — съехидничала Джесси, направляясь к кровати. — Давай, я помогу. У тебя движения только что появившегося на свет телка.
— О, мадам, ваши комплименты могут вскружить мне голову.
Джесси чуть улыбнулась, покачивая головой:
— Глупый.
Она сбросила на пол его обувь и сняла носки.
— Ты собираешься меня раздеть?
— Джесси застыла.
— Я не буду, если ты не хочешь, но сомневаюсь, что в одежде приятно спать.
— О, Джесси, — рассмеялся он, — я хочу, я очень хочу.
Его слова, истинный смысл которых сразу до нее
Дошел, не обидели и даже не напугали Джесси. Наоборот, она неожиданно для себя обнаружила, что улыбалась. Находясь в состоянии опьянения, он был не более опасным, чем Кэм. В самом деле, он казался таким же неловким и беспомощным, как ребенок. Джесси слегка ущипнула его за ногу.
— Веди себя прилично, не то я не ручаюсь за себя.
— Слушаюсь, мэм, — торжественно поклялся он.
Джесси склонилась над работой.
— Это в тебе говорит алкоголь, — с укором сказала
— Джесси. «Тебе ведь неделями не хотелось прикасаться ко
— мне», — чуть не добавила она.
— Ты не права, — возразил Ной.
Он потряс головой, чтобы привести в порядок мысли, комната вновь заходила ходуном. Ной закрыл глаза, но стало еще хуже. Он уткнулся в подушку, подавив стон.
Джесси злилась, продолжая зашивать одежду. Она старалась не смотреть в его сторону, чтобы не поддерживать разговор. Лишь услышав тихое похрапывание, она отложила работу в сторону, переоделась ко сну и погасила лампы.
Скользнув под одеяло, она обнаружила, что кровать казалась не такой просторной, как вначале. Ной умудрился лечь посередине, раскинув свои длинные ноги и руки во все стороны. Джесси отодвинула его руку и очень осторожно оттолкнула ногу, устраиваясь поудобнее.
— Ты и сейчас не хочешь обнять меня? — прохрипел он.
От неожиданности Джесси вытянулась, как струна
— Ты все еще не спишь
— Дремлю… ожидая тебя. Да и как я могу уснуть, если ты все время ерзаешь возле меня?
— Я не ерзаю! Вы, сэр, заняли всю кровать!
— Он рассмеялся:
— Что?
— Вы не могли бы быть так любезны подвинуться?
— Разумеется. — Ной был вынужден повернуться на бок. Похлопав по освободившемуся месту, он произнес:
— Ты можешь спать здесь.
Воспользовавшись тем, что она на сей раз промолчала, Ной схватил Джесси за руку и дернул к себе
— А вот этого делать было не нужно, — твердо сказала она, пытаясь освободить руку.
Ной расслабил пальцы, и Джесси отодвинулась.
— Что и следовало доказать, — произнес он тоном человека, уверенного в своей правоте.
Джесси не поняла его слов.
— Ты о чем? — спросила она.
— Как только я отпускаю тебя, ты уходишь. Джесси, я совсем не нравлюсь тебе?
— Ной, ты несешь чепуху. Ты на самом деле здорово напился. — Затем она мысленно добавила: «И шаловлив, как котенок».
Он стал нежно водить рукой вдоль ее бедер. Джесси игриво шлепнула его, отнюдь не намереваясь пробудить злость.
— Как ты жестока со мной. — Театральным жестом Ной дотронулся рукой до сердца. — Чрезмерно жестока.
Джесси со смехом толкнула его в грудь. Ною удалось поймать ее руку, но она уже не сопротивлялась, ощущая ладонью тепло его тела и учащенные удары сердца.
— Ты пьян, Ной Маклеллан, абсолютно пьян, — защищалась Джесси, но только на словах.
— Ты уже говорила об этом, — самодовольно улыбнулся он, — но все равно приятно.
— Не сомневаюсь.
Ной ласково погладил изящное запястье Джесси.
— Ты так и не ответила на мой вопрос. Я тебе совсем не нравлюсь?
— Этот вопрос показался мне смешным.
— Не такой уж он и смеш… нелепый. — Ной подождал, но так и не получив ответа, повторил:
— Ну?
— Вообще-то ты мне нравишься.
— Неужели? — Ной был удовлетворен услышанным.
А какого еще ответа он ждал от нее? Несколько выпитых кружек грога развязали язык. Он слишком много болтал Джеку, строгое молчание которого давало ему повод пить все больше и больше.
— Хорошо, что ты так сказала. — На какой-то момент Ной задумался. — Не помню, говорил ли я, что у тебя красивые груди?
— Ной, перестань!
— Это правда, — не унимался он, прижимаясь к ней и обнимая за талию.
— Весь этот разговор абсурден. Я уже сказала, что ты сейчас не в лучшей форме. Пожалуйста, позволь мне встать. — Джесси толкнула его в плечо, но не смогла
— сдвинуть с места. — Ной, прошу тебя! Не думаю, что сейчас ты осознаешь свои действ… — Джесси неожиданно замолчала.
«А что, если это на самом деле так? Будет ли он помнить обо всем утром?» — размышляла она. Жизненный опыт Джесси подсказывал, что отец порой забывал па следующее утро о том, что происходило накануне, когда он сильно напивался. Однажды подсматривая за родителями, развлекавшимися с большим количеством гостей ь танцевальном зале, она вывихнула плечо, оступившись и упав с лестницы. Отец сам отнес дочь на руках к врачу и помог вправить плечо. После этого он всю ночь просидел возле ее кровати. Однако на следующее утро совершенно не помнил, как очутился в комнате дочери, как отнес ее к доктору и сам же ассистировал тому. Когда же выяснилась правда, он задал Джесси хорошую голозомойку за своевольность и недостойное поведение. При этом он уже не проявлял к ней того чувства сострадания, какое испытывал прошлой ночью.
