class="p1">- А что мне сделать? Что?
- Не ори, детей напугаешь!
- Что мне сделать, чтобы ты меня простила, Витаминка? Я хочу все исправить! Я хочу быть с тобой! Я хочу быть с моим сыном! Хочу, чтобы Матвей узнал кто его отец!
Нас накрывает гулкая тишина.
Я вижу синие глаза моего сына, которые наполняются слезами.
Он смотрит не на меня. На Егора.
Егор стоит к нему спиной, и по моему лицу понимает, что произошло.
Поворачивается.
Две пары синих глаз сканируют друг друга.
А потом мой сын отворачивается и медленно уходит в свою комнату.
Глава 33.
Я кретин. Осел. Идиот.
Нет слов.
И понимаю, что это, наверное, уже поздно пытаться исправить. Или нет?
Конечно же я не хотел, чтобы мой сын именно так узнал о том, что он мой сын!
Чёрт!
И Витаминка тоже не ожидала.
Но…
Есть такая штука – Закон Мерфи.
Если что-то может пойти не так – оно пойдет не так.
У нас с самой первой встречи все шло не так. Ну, я имею в виду ту встречу в парке.
Хотя, наверное, с первой нашей встречей – это тоже работало.
Я не так посмотрел на нее тогда. В тот первый раз. Принял не за ту. Посчитал такой же как все.
Да и все проблемы потом были из-за того, что я все время мерил ее чужой меркой, думал – такая же как все. А он была не такая.
И сейчас не такая.
И в парке я снова не так посмотрел на нее. Не так посмотрел на сына. Не так сказал. Не так спросил.
С самого начала вел себя ужасно, заставил Витаминку меня бояться, постарался, чтобы буквально отвратить ее от себя. Поставить в позицию, в которой она не ждет от меня ничего хорошего.
Как сейчас, когда она стоит, опустив голову…
- Вита…
- Не надо, Егор…
Отстраняет мою руку, которой я хотел всего лишь убрать волосы с ее лица.
- Виталина, подожди. Послушай. Я облажался, я знаю. Но я хочу все исправить. Дай мне все исправить!
- Как? Как это можно исправить?
Она поднимает на меня глаза, полные слез.
- Ты видел его лицо? Ты же совсем его не знаешь, Егор! Он очень ранимый! Он сложный ребенок! С трудным характером! Господи, что я говорю…
Витаминка снова прячется за забралом своих хрупких ладоней. А мне хочется прижать ее к себе, обнять, укрыть от всех невзгод.
Собственно, почему нет?
Делаю шаг, обнимаю осторожно. Не спугнуть! Не оттолкнуть окончательно.
Она покорно помещается в кольце моих рук, прижимаясь к груди. Так, словно это то место, в котором ей хочется быть сейчас, когда она расстроена.
- Милая… Я постараюсь, я все сделаю! Для тебя, для него! Все!
На пороге кухни появляется моя дочь. Наша дочь.
Еще одна страшная и жестокая тайна, которую я пока не могу открыть.
Просто не помещается в голове та извращенная схема, которую провернула моя бывшая женушка.
- Папа? А… что случилось?
- Малышка, твой папа просто сказал одну вещь, которую Матвей пока не должен был знать. – я не лгу ей. Стараюсь не делать этого вообще.
- А тетя-мама почему плачет? Ты ее обидел?
- Да. Обидел.
- Зачем?
- Я… не специально, милая. Так получилось. Так… бывает.
Виталина всхлипывает и я прижимаю ее еще крепче. Ей должно быть уютно в моих руках! Я хочу, чтобы ей было там уютно.
- А ты попросишь прощения?
- Да, конечно. И у Витаминки, и у Матвея.
Ярослава подходит к нам, обнимает нас за ноги.
- Не ссорьтесь. Пожалуйста! Я вас люблю. И тебя папочка. И тебя, тетя-мама.
Снова всхлип, Витаминка отстраняется.
- Мне надо пойти к Матвею.
- Давай я сам.
- Нет, я должна.
- Вита, это мой косяк! И я должен исправить все сам!
Она смотрит на меня, кусает губы.
Мне бы тоже хотелось их покусать. Но пока я позволяю себе лишь короткий, быстрый поцелуй.
- Сделай нам чаю, пожалуйста. Мы там принесли конфеты и печенье. Ярчик, поможешь тут Витаминке?
- Конечно, папочка.
Отпускаю ее, хотя не хочется – так уютно она устроилась в моих объятиях, так сладко было ее держать!
Тихо прохожу в детскую.
Матвей сидит на кровати, смотрит прямо перед собой.
- Матвей?
Молчит.
Чёрт…
Почему-то я придумывал себе этот разговор совсем иначе. И вообще, я думал, парень обрадуется тому, что я его отец!
Я же видел, что понравился ему! С каким восторгом он всегда меня встречал!
«Дядя Фегор!»
А как хотел, чтобы мы вместе пошли на футбольный матч!
Почему-то я думал, что с признанием моего отцовства проблем вообще не будет.
Думал, он будет счастлив, потому что у него есть папа, и потому, что его папа – я.
Ошибочка вышла.
Снова Закон Мёрфи. Все не так легко, как кажется…
- Матвей, я хочу поговорить с тобой.
- Уходи.
- Что? – не верю своим ушам. Нет, я готов был к молчанию, готов был к игнору, к тому, что он будет долго, насупившись слушать меня, не принимая ни одно из моих оправданий, но чтобы вот так.
- Матвей, я хочу объяснить.
- Уходи.
- Матвей. Пожалуйста, послушай. То, что ты слышал там на кухне… Это правда. Я на самом деле твой отец.
- Ты нам не нужен.
- Что? Почему? Матвей, я…
- Мы были тебе не нужны. Теперь ты не нужен нам.
Вот это поворот.
Интересно.
Откуда эти мысли? Неужели Виталина внушила сыну, что…
Стоп. Я не имею права ее обвинять.
Даже если предположить, что она не совсем права.
Если я начну обвинять, то…
То все снова развалится. Рассыплется!
Я еще собрать-то толком ничего не смог, а уже снова все ломаю. Порчу.
- Матвей…ВЫ мне очень нужны! Очень! Я люблю тебя, люблю твою маму.
- Не правда.
- Выслушай, малыш.
- Я не малыш!
Чёрт! Конечно, он малыш! Ему всего четыре года! И я не знаю как с ним разговаривать несмотря на то, что воспитываю дочь такого же возраста!
Они такие разные… и так похожи!
Мне нужен другой подход!
Я пытаюсь разговаривать с ним как с Ярославой. Но она девочка! А Матвей парень!
Надо учитывать.
Хочется, что называется почесать репу и подумать, а не зря ли я отказался от того, чтобы Витаминка сама
