Дарциане оказались правы. Вот оно, последнее, неопровержимое доказательство их правоты - разрушенный храм Тимры! Ортодоксы боялись, что массы, усомнившись во всемогуществе Нандра, перестанут ему поклоняться и пошатнется мораль. Зато теперь они поклоняются людям элиты - этим гнусным карикатурам на богов!
Чем больше размышлял Гордий над открытием марциан, тем очевиднее оно ему представлялось. Да… другого объяснения молчанию Нандра нет и не может быть, и теперь надо действовать, приняв его за истину.
Восток уже пылал, охваченный утренней зарей. Над горизонтом проклюнулась желтая горбушка солнца, золотые лучи брызнули по темной воде залива, осветили верхушки гор. Наступал новый день. Зачем?
Гордий спустился в салон. Нужно было умыться, позавтракать и заняться своей внешностью. Теперь, нешуточное дело, он был еще связан клятвой, данной Тимре, и рисковать собой попусту не имел права. Где-то у них тут была жидкость для уничтожения волос…
Весь день Гордий просидел на яхте, перебирая в уме различные варианты возмездия. Ничего путного, однако, на ум не приходило. Вчера ночью в порыве ослепляющей ярости он видел себя неуловимым мстителем, террористом-одиночкой, который длительное время держит в страхе всю планету.
Теперь, при отрезвляющем свете дня, Гордий понимал, что это утопия. Система сыска на новой Астре доведена до высочайшего совершенства. Если уж фиолетовые в первый раз, не имея о нем никаких сведений, ухитрились его поймать, то теперь и говорить нечего. Одна-две небольшие диверсии - вот все, на что он может рассчитывать. Нет, акция должна быть одноразовой, но такой, чтобы ее запомнили на века! Хорошо бы снести с лица планеты весь Хохотун - вот славная была бы жертва богине! Устроить землетрясение или атомный взрыв. Но как?
Под вечер, устав от бесплодных размышлений, Гордий вышел прогуляться. Он хотел только погулять по набережной, но ноги сами понесли его к отрогам гор, к долине, где стояло неопровержимое свидетельство правоты марциан. Им двигало внезапно вспыхнувшее любопытство. Хотелось узнать, действительно ли Тимра больше не улыбается или это ему вчера померещилось?
Теперь, чтобы подняться наверх, Гордий воспользовался фуникулером… “Не хватало еще позора карабкаться по склону к этой пластмассовой заднице!”- подумал он, садясь в желтый вагончик, разрисованный веселыми картинками непристойного содержания. Через несколько минут он был уже наверху - фуникулер доставил его прямо в долину.
Похабное сооружение молочно светилось в темноте, окруженное сияющим нимбом. Золотая богиня, стоявшая на своем позорном пьедестале, казалась теперь Гордию сиротой, нуждающейся в защите. Он подошел к клубу поближе, глядя вверх на освещенную статую. Тимра по-прежнему, как и столетия назад, улыбалась своей кроткой, ясной улыбкой, словно прощая своим неразумным потомкам надругательство, которое они над ней совершили. Да, действительно померещилось… Был возбужден, разгневан - вот и померещилось.
У входа в заведение опять толпились жаждущие, слышались недовольные голоса. Клуб и в самом деле был объектом массового паломничества. Из толпы вырвался гневный крик:
– Болван! Ты что, не знаешь меня? Не знаешь?
Гордий увидел маленького большеголового человека, который рвался в клуб, пытаясь преодолеть препятствие в виде рослого робота-швейцара в красной с золотом ливрее.
– Клуб только для Элиты, только для Элиты, господин, - бубнил он.
– А я кто по-твоему?
– У вас нет бриллиантового треугольника, господин.
– Плевать я хотел на треугольник! Я Уни Бастар. Ты обязан знать меня в лицо, иначе какой ты робот! Это я взорвал Лимбу! Вон она, смотри!
Он тянулся одной рукой к двери, а другой тыкал в ночное небо, где сияло маленькое, необыкновенно яркое пятно. Гордий внимательно посмотрел на небо и узнал созвездие Паука. Он вдруг сообразил, что на месте этого пятна раньше и в самом деле была Лимба Паука - самая яркая звезда небосклона.
“Что за чушь? - подумал он озадаченно.- Разве можно взорвать звезду?” Он снова обратился взглядом к богине и застыл сосредоточиваясь. В старые времена верили, что если долго смотреть на статую, то Тимра даст совет, как жить и действовать дальше.
Послышится тихий, как шелест листвы, голос…
Голоса Тимры Гордий так и не услышал, зато над ухом у него раздался другой голос - раздраженный и визгливый:
– Ослы! Болваны! Тупицы!
Рядом с Гордием стоял горластый коротышка и, потрясая кулаками, изливал свое возмущение толпе у входа, которая откровенно потешалась над ним.
Гордий с брезгливой гримасой глянул на него и отвернулся, сосредоточиваясь снова. Тот, однако, успел перехватить его взгляд и усмотрел в нем насмешку над своей персоной.
– Ты почему на меня так смотрел? - спросил он его с подозрением.
Гордий даже головы не повернул.
– Нет, ты скажи, почему ты так на меня смотрел? - снова вопросил человечек.
– Иди ты знаешь куда! - сердито сказал ему Гордий. Он повернулся и зашагал по дорожке к выходу из долины.
Смешной человечек, однако, нагнал его.
– Ты мне не веришь? - заорал он, хватая его за руку. - Тогда смотри!
Он выхватил из кармана прозрачный пластмассовый пакет и сунул его в лицо Гордию.
– Читай, читай! И скажи этим ослам и ослицам, что там написано про Уни Бастера!
Видимо, нахальство действует гипнотически, если перед ним отступают иногда даже сильные. Гордий взял в руки пакет. Внутри него находилась пожелтевшая от времени газетная вырезка.
Крупными красными буквами шел заголовок: “Взорвать звезду!” Далее обычным мелким шрифтом было написано, что член хохотунского клуба Элиты Уни Бастар намерен с помощью энергетической дистанционной пушки взорвать звезду Лимбу из созвездия Паука. Взрыв предполагается произвести в начале осени семьсот двадцать пятого года.
– Чушь какая-то! - раздраженно сказал Гордий. Он сунул пакет владельцу и снова зашагал по дорожке. Однако отвязаться от того оказалось непросто. Он опять нагнал Гордия и перегородил ему дорогу.
– Что ты сказал? Ты не веришь даже газете? - заорал он, весь белый от злости.- Ну тогда я заставлю тебя поверить! Ты полетишь со мной на остров и посмотришь мою пушку.
– Я тебе сейчас дам по лбу,- с угрозой сказал Гордий, сжимая кулаки.
Лобастая курносая физиономия стрелка по звездам стала растерянной. Он часто-часто заморгал глазами. Вдруг он сморщился и плаксиво заныл:
– Меня? Уни Бастара? По лбу?
Из глаз его брызнули слезы. С трагической миной он вытянулся перед Гордием и замотал головой.
– А вот теперь я ни за что не отпущу тебя. Ты полетишь со мной и увидишь, что Уни Бастар говорит правду. И потом скажешь этим ослам и ослицам…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
