Странно устроен человек! Гордий стоял в преддверии Царства Света, оставалось нажать на кнопку, чтобы в тот же миг совершить переход туда. Но Гордий не сделал этого, потому что любопытство оказалось сильнее.
– Это ты, Оникс? - сказал он, не поворачивая головы.
– Я, Виртус.
– Ты дух?
– Нет, живой человек.
Не убирая руки с пульта, Гордий повернулся к говорящему.
В трех шагах от него стоял щуплый безбородый старик в пронзительно синего цвета мантии, усыпанной серебряными звездами. У него было мертвенно-бледное, худое лицо, на котором горели черные, как вселенская тьма, без зрачков глаза. Гордий не узнал его, но глаза узнал сразу.
– Протяни мне руку,- приказал он.
Рука оказалась сухой и теплой. Нормальная человеческая рука с пятнистой, по-стариковски тонкой кожей.
Гордий нервно рассмеялся, скаля зубы.
– Встреча двух покойников… Только ты сильно изменился после смерти.
– А ты совсем не изменился,- сказал Оникс.
Они стояли и смотрели друг на друга - два бывших врага, когда-то люто ненавидевших друг друга. Но, странное дело, Гордий не испытывал сейчас к Ониксу никакого чувства, похожего на ненависть. Пожалуй, наоборот, он был рад, что увидел наконец человека, с которым можно было говорить как с равным, который поймет тебя.
– Как ты попал сюда? - спросил он.
– Прошел сквозь стену.
– Не шути, пожалуйста.
– Я не шучу,- серьезно и спокойно сказал Оникс.
… Ну да, конечно… еще в те времена было известно, что Близнецы знают тайны древних мудрецов… Да иначе они и не победили бы.
– Ты тоже пролежал семь веков замороженным? - снова задал вопрос Гордий.
– Нет, все это время я жил, как и другие братья.
– Что такое? Не хочешь ли ты сказать, что вы бессмертны?
– Именно это я и хотел сказать.
Гордий смотрел на спокойно стоявшего перед ним Оникса и не знал, верить ему или нет. Ложь - оружие, которым они всегда беззастенчиво пользовались. Цель оправдывает средства - так любили они тогда говорить. Но нет… похоже, он не лжет, иначе как объяснить, что он так страшно постарел?
– Но зачем вы сделали себя бессмертными? Ведь это безумие - жить вечно в пространственно-временной темнице.
– Кто-то должен управлять планетой,- спокойно сказал старик.
– Не понимаю. Насколько я успел разобраться, планетой управляют роботы.
Старик чуть усмехнулся, словно Гордий сказал глупость.
– Роботы, даже очень совершенные, всего лишь машины. Они лишены духа и способны лишь к комбинаторике. Вершину иерархической пирамиды должен занимать человек.
– Боги,- поправил его Гордий.
Старик опять усмехнулся и ничего не ответил.
– Ну да, конечно…- сказал Гордий, хмурясь.- Наш старый, неразрешимый спор…
– Почему же неразрешимый? Ты проиграл его.
– Чушь! - вспылил Гордий.
– Чушь?
Старик чуть оживился. Лицо его, покрытое густой сетью морщин, утратило насмешливую холодность, в глазах появился блеск.
– Если чушь, то будь добр, объясни мне, где были твои боги, когда мы уничтожали их храмы? Где они были все эти века?
Он угодил в самое больное место, повторил те самые вопросы, которые мучили и Гордия, а возразить было нечего.
– Вот я сейчас нажму на эту кнопку,- сказал Гордий с угрозой,- и ты узнаешь, почему молчали боги!
– Кнопка не аргумент в таком серьезном споре. Лучше попытайся понять, почему боги оказались столь деликатны, что позволили нашим партиям путем честной борьбы установить истину.
Гордий деланно рассмеялся.
– Да-а? Ты до сих пор считаешь, что истина на стороне тех, кто сильнее физически? Неужели вам не хватило семи веков, чтобы понять, почему вы победили? Вы применили бесчестный, гнусный прием - разбудили в человеке ненасытного зверя. Это зверь победил, а не истина! Вы развратили массы и их простодушных правителей! Вы оскопили человеческий род, лишив его высших ценностей! Вот почему вы победили!
– Зато теперь они счастливы, как дети. А что дал бы им твой дух? Новые поводы для распрей?
– Да уж лучше умереть в бою за идеалы своего народа и быть похороненным с почестями, чем подохнуть, как крыса в изоляторе! Вы, кажется, пускаете своих покойников на удобрения? Какой цинизм!
– А куда прикажешь девать сто пятьдесят миллионов тел в год? Если бы их всех закапывали, Астра давно превратилась бы в сплошное кладбище.
Оникс говорил спокойно, с едва заметной иронией, буравя Гордия взглядом своих неподвижных черных глаз. Вот так же, таким же насмешливо-холодным тоном он разбивал в пух и прах своих горячих и неопытных противников во времена, когда они с Гордием учились в Бордосском университете. Гордий почувствовал, как в нем пробуждается ненависть к старому врагу.
– Если бы ты знал, как мне отвратительна твоя гнусная арифметика! - проговорил он, выдерживая тяжелый, давящий взгляд Оникса. Он повысил голос: - Вы все подсчитали, все учли своими железными мозгами. Не учли только этой вот кнопки, на которую я сейчас нажму. Ну, смотри, бессмертный, как я сейчас это сделаю!
Гордий нарочито медленно, со злобной усмешкой протянул руку к пульту и уже коснулся пальцами гладкой пластмассовой поверхности кнопки. Он хотел увидеть страх на лице старика, но не увидел.
– Не торопись,- сказал тот.- Разговор еще не окончен. Сейчас я сообщу тебе кое-что интересное. Да будет тебе известно, что мы наблюдали за твоей деятельностью с момента, когда ты выступил на карнавале в Фиалке. Мы могли бы в любой момент прервать твой вояж, но решили не мешать твоей игре с роботами и сделали только одно исключение. Это мы по твоей молитве освободили тебя из тюрьмы.
Оникс произнес все это спокойным, даже доброжелательным тоном, без прежней иронии, но Гордий почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Удар был нанесен сокрушительный!
Гордий застонал от острой боли, опоясавшей словно обручем спину и грудь. Сердце! Конец! Он пошатнулся и упал на стул у пульта, хватая ртом воздух. Он увидел, как Оникс делает пассы руками. Тут же боль ослабла, отступила, а потом и совсем исчезла.
Гордий глубоко вздохнул, переводя дух.
– Все понятно,- сказал он через минуту.- Вы умеете подслушивать чужие мысли… Я вижу, вы не теряли понапрасну времени эти семь веков.
Он поднялся, тяжело, с ненавистью глядя на Оникса.
– Вы - погасившие в людях священный дух, сами обратились к духу и стали, как боги. Какова подлость! Во что же вы наконец верите?
– Мы верим в и г р у,- сказал Оникс, выделяя особой интонацией последнее слово.- Мироздание - это гигантская игротека, а жизнь - случайная комбинация во вселенской игре, результат слияния материи и духа. Отсюда следует, что каждому свое: черни - материальное, избранным - духовное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
