За спинами огненного короля и бога грозы взметнулись клубы черного дыма.
Они могли защитить ее от всего мира.
Но не от нее самой.
***
Было больно. Стоя на балконе я почти не чувствовала боли от магии, что все же достигала цели, а сейчас, оказавшись вдали от столицы, поняла, что все руки исцарапаны, на ногах вздуваются волдыри от ожогов, а по виску бежит кровь – и я даже не смогла вспомнить, когда и как поранилась.
А ещё меня била крупная дрожь. Мир словно сошел с ума, дождь сменился снегом, а плотная непроглядная темнота принесла с собой холод. Вода от устроенного мной шторма застывала на глазах, корочкой покрывая черные покореженные стволы.
Идти было больно, но я шла. Слыша шум водопада, упрямо брела вперед, все еще сжимая меч и стараясь хотя бы для себя выглядеть достойно. Хотя достойно чего? Внутри не осталось ни капли человеческих чувств. Немного страха, может. Там, на площади, вдруг на секунду показалось, что я ненавижу их сильнее, чем хаос внутри. Неожиданно манящей стала мысль поставить их на колени. Если не смогли полюбить, так пусть боятся!
А потом Бастиан и Крост закрыли меня собой, и стало стыдно. И больно, потому что я так долго врала самой себе, что темной Таару делала безумие! Я хотела быть частью светлого мира, хотела, чтобы он меня принял, хотела жить так сильно, что вернулась из мертвых.
Но все равно сдалась. Они меня не бросили, а я была готова.
Я не хочу к нему! Не хочу снова в тот ад, не хочу в склеп с драконьими костями, не хочу свиту из призрачных принцесс, каждая из которых смотрит ненавистным взглядом. Не хочу так жить и ненавижу в себе ее.
У самых камней я все же не удержалась на ногах и упала. Меч выскользнул из ослабевших пальцев прямо в воду. Потянувшись за ним, я всмотрелась в отражение почти незнакомой девушки.
«У тебя глаза грустные», - всплыли в голове слова Бастиана.
Из груди вырвался прерывистый всхлип. Он говорил их не мне, он говорил их совсем другой девушке. У нее были каштановые волосы и совсем не было шрамов.
Пальцы свело судорогой от ледяной воды, но я все равно достала меч, зажала в руке косу и с силой резанула по волосам, с отвращением отбросив оставшуюся в руке косу в сторону. Схватилась за прядь, отрезав и ее. Потом ещё и еще, кромсала неровно, как могла захватить, бросала охапки иссиня черных густых волос в воду и рыдала, размазывая по лицу грязь, кровь и слезы.
От жалости к себе, от чувства вины перед Бастианом, от страха перед Акорионом. Слушая голоса тех, кто не пережил эту зиму. Мне чудились Эйген и Берген, Алайя и Надин. Едва я умолкала, до боли в горле сдерживая рвущиеся наружу рыдания, голоса пропадали тоже.
Наконец стало неудобно кромсать мечом слишком короткие волосы, и я снова поднялась. Ступила на скользкие камни, оступилась, вымокла до нитки, но снова поднялась, с трудом продвигаясь к водопаду. Его чернеющее нутро манило со страшной силой, почему-то казалось, что стоит мне ступить в знакомый подземный мир, станет хоть чуточку легче.
- Деллин, стой.
Я замерла, пытаясь понять, мне снова чудится или Крост и вправду стоит у меня за спиной.
- Где ты был?
- Пытался спасти этот мир. Мне нужна твоя помощь.
- Помощь?
- Акорион его меняет. Ты же видишь, что творится. Ночь не закончится, если мы ее не остановим. Я не хотел впутывать тебя, не хотел просить сделать больше, чем ты уже сделала, но у Штормхолда два бога. Без тебя ничего не получится. Никогда не получалось. Мы должны это остановить.
- Зачем?
- Потому что это наш мир.
- Мой – там. – Я показала на водопад. – Там будет много работы.
- Деллин, ты не заслужила того, как с тобой обошлись.
- Разве?
- Не ты сотворила все это.
- Из-за меня.
- Ты не можешь нести ответственность за брата.
- Он часть меня. Я так больше не могу. Я не могу им помочь. У меня больше нет сил, прости.
- Деллин, ты запуталась. Тебе страшно. Я знаю. Нужно немного времени, все пройдет, мы справимся. Мы их остановим, у нас есть власть. Мы покажем им Катарину и расскажем вашу историю. Не совершай непоправимых ошибок. Выпустив хаос, ты не избавишься от боли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я и рассмеялась и разревелась одновременно. Вздрогнула, когда смысл сказанного Кроста дошел до смертельно уставшего сознания. Боги, какой он видел меня сейчас? Сумасшедшей? Готовой уничтожить мир? Той самой Таарой, которой я боялась стать и все же стала, пусть и на несколько мгновений, показавшихся бесконечными?
- Я не собираюсь выпускать хаос… - почти прошептала я.
От слез говорить было больно.
- Тогда зачем ты туда идешь?
- Я НЕ ЗНАЮ!
Беспомощно обернулась к водопаду, вслушиваясь в шум воды. Будто надеялась, что она нашепчет хоть какой-то ответ. Хоть что-то менее унизительное и жалкое, чем вырвавшееся у меня:
- Там мама…
Только вряд ли она согласится снова ею побыть.
- Я не знаю, куда идти. Не знаю!
- Иди ко мне. Тебя любит не она, а я. Не уходи снова. Тебя ждут не там. Вот так бросишь Бастиана?
- Я не хочу жить без тебя. Если с тобой что-нибудь случится, я уже решил, что останусь драконом. Не хочу снова скучать по тебе. Будет у нас новая легенда. О том, как влюбленный в богиню дракон отказался быть человеком.
- Вы так долго убеждали меня, что любите друг друга, а не придуриваетесь. И что? Уйдешь, не попрощавшись с ним? Так это не любовь, Деллин Шторм. Брина ди Файр проклянет тебя так, что достанет и до подземного мира. А об Аннабет не хочешь подумать? Она там, бедная, в озере сидит. Надо подтолкнуть ее к отцу, они же заслужили друг друга найти. А крылогонки, Деллин? Неужели ты так и не попробуешь, что это такое? Ты мечтала о них с первого курса, и просто так откажешься?
- Крылогонок больше нет. Школ нет. И крыльев тоже…
- Хочешь сказать, оставим всех этих недомагов неучами? Катарина не сможет руководить страной, полной идиотов.
- Он же ее убил. Убил Лорелей.
- Мы не можем спасти всех. Лорелей сделала свой выбор, когда ушла из школы. Я предупреждал, что ей не жить, но ее никто не смог бы удержать.
Крост посмотрел на меня с сочувствием – и показалось, будто я снова в школе. Пытаюсь справиться с магией и прошлым, а он в привычно ироничной манере подталкивает в нужную сторону.
- Деллин, они погибнут, если ты мне не поможешь. Не смогут жить в новом мире. Никто из них, кроме, вероятно, Бастиана. Этого ты для него хочешь? Оставшийся совершенно один дракон на останках сгнившего мира? Иди сюда.
Он протянул руку.
- Ты ведь чувствуешь пустоту из-за брата. У тебя забрали крошечный кусочек души и наделили его разумом и телом. Представь, если заберут половину. Представь, что я буду чувствовать без тебя и во что превратится Штормхолд. А Земля? Мы должны защитить ее, она ведь беззащитна перед темной магией.
Сил сопротивляться уже не осталось, я сделала несколько шагов к нему и охнула: ноги заледенели и затекли. Прежде, чем я свалилась в воду, Кейман успел меня подхватить. Вытащил из воды, прижал к себе и закутал в плащ, уткнувшись носом в мои волосы. От него пахло озоном и травами.
Я устала плакать, но не могла остановиться, как будто внутри что-то прорвало.
- Прости! Прости-прости-прости! – сквозь всхлипывания сказала я. - Прости! Я не хотела, я не знаю, я испугалась…
- Тихо. Хватит плакать.
- Вы меня защитили, а мне показалось, что я сейчас сорвусь!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Деллин, – улыбнулся Кейман, – знала бы ты, сколько раз мне так казалось. Что гори оно все огнем, если я не достоин покоя, то пусть весь мир катится в хаос. Но мир ведь не так уж плох, да? В нем есть драконы. Один конкретный. Который тебя ждет.
- И демоны, - тоже улыбнулась я. - Одна конкретная.
- Да, и сирена. Очень конкретная и очень злая.
