Ако кружила поблизости, внимательно наблюдая за процессом. Она успела подслушать часть разговора в дверях, потому как заметно приободрилась и обрадованно поинтересовалась:
– Доктор? У нас будет настоящий врач?
Майлз разрушил надежду, не дожидаясь, пока та вырастет и превратится в страдания.
– Только на некоторое время. Мы все объясним, когда вы закончите здесь работу.
Джин смотрел во все глаза. «Не пугает ли такое ребенка, – подумал Майлз, – видел ли он раньше?» Майлза-то точно пугало, а ведь он это проходил. Вернее, его через это проводили. Может, оттого и пугало так сильно? Впервые воспоминания о собственном «общении» с иглогранатой заставили призадуматься: а что почувствовал отец, когда узнал о ранении? Как история повторяется? Может, у него пробудились старые, жуткие воспоминания о чудовищной гибели принцессы и графини Оливии? Надо будет извиниться перед ним при встрече.
– Выглядит как-то уж очень примитивно, – потихоньку заметил он, обращаясь к Ворону.
Тот ответил:
– Самое сложное здесь – криоконсервирующий раствор. Процесс его создания – сложная технологическая цепочка на фармацевтическом предприятии. Во всяком случае, хочется надеяться. Откуда вы получаете криораствор, госпожа Танака?
Едва заметная улыбка в ответ.
– Концентрат перепадает нам со складов некоторых городских больниц. По мере выхода срока хранения они избавляются от лишних запасов пару раз в год. Мы сами дистиллируем воду для восстановления раствора.
Майлз удивился:
– Допустимо ли это… гм… с медицинской точки зрения? Ворон пожал плечами:
– Если дата предельного срока хранения в норме, то да.
На самом деле Майлз, конечно же, понимал, что выбор стоит не между старым раствором и свежим раствором, а между старым и ничем. Пришлось вспомнить, что он находится на территории предприятия-паразита, присосавшегося к подбрюшью куда более мощной экономики, без которой ему долго не протянуть. Если, конечно, закрыть глаза на то, что, будь эта экономика достаточно развитой, нужды в таком паразите вовсе бы не возникло.
Индикаторы медицинских приборов замигали. Ако вынула трубки, запечатала входные и выходное отверстия пластырем, тщательно обработала кожу мазью. Затем они с Танакой сунули тело в плотно облегающий пластиковый комбинезон. Объединив усилия с Тенбери, перенесли всю конструкцию на гравиплатформу. Затем Тенбери накрыл тело простыней, и оно стало похоже на настоящий труп. Тенбери повел платформу из операционной.
– Не поможешь мне, Джин? – бросил Тенбери через плечо с надеждой в голосе. Джин, не трогаясь с места, упрямо покачал головой. Тенбери тяжело вздохнул и покатил свою ношу.
Ако вернулась к уборке, Ворон оперся о столик, Майлз взгромоздился на стул.
Танака сложила руки на груди, всем видом выражая недоверие. Майлз решил использовать тот же тон, что и в беседе с госпожой Сьюз, особенно напирая на то, что именно Сьюз прислала их сюда со своим благословением. Танака, похоже, была весьма привязана к мальчику, и Майлз натравил на нее Джина с целью разжалобить и уговорить.
Как результат, в конце беседы она хмурила брови скорее для порядка, а не потому, что сердилась.
– То крыло здания уже долгие годы закрыто, большая часть оборудования, не снятого при закрытии, развалилась впоследствии.
То есть растащили и распродали, подумал Майлз.
– Все же, надеюсь… гм… Все равно, надо сходить и посмотреть.
Во всяком случае, хоть что-то есть. Иначе бы совсем никак. А пока все идет нормально.
– Ворон у нас здесь как раз для этого, – заверил ее Майлз. – Сьюз сказала… Кстати, это ее имя или фамилия?
– И то и другое, – ответила медтехник, – ее зовут Сьюзан Сузуки.
– Давно ли вы с ней работаете?
– С самого начала. Все это мы придумали втроем – Сьюз, ее сестра, работавшая помощником контролера, и я. Вскоре нам удалось втянуть и Тенбери.
– Значит, он здесь с юных лет? Я смотрю, криоподготовка у вас налажена четко. Как насчет обратной процедуры? Вывода из криостаза?
Из ее губ вырвался короткий смешок.
– В то время мы и не рассчитывали, что удастся протянуть хотя бы год. Думали, дело кончится тюрьмой. Замысел возник как… отчаянный протест, что ли? А потом люди повалили, и люди в еще более безнадежном положении, чем мы. Вот и не получилось остановиться. Не смогли мы их бросить, как бросили остальные.
– Кто везет, на том и едут, – согласно кивнул Майлз.
Танака взглянула на Ако. Та закончила уборку и подошла к ним послушать.
– Что правда, то правда. Вот у Ако и ее двоюродной бабушки было кафе. А потом – обычная история: старушка заболела, медицинские счета росли, кафе закрылось, а потом выселение, и вот они здесь. Ако никогда не училась, но она умеет убирать и не боится работы. Так что теперь она тут своя.
Майлзу подумалось: серьезная, но застенчивая Ако никогда бы не поступила и уж тем более не окончила бы никакое медицинское заведение. А здесь… Понятие «недипломированный специалист» приобретает совсем иной смысл.
– Ну что, пора показать Ворону-сенсею, что у нас наверху? – не унимался Джин.
Они поднялись этажом выше, в коридор прямо над операционной. Похоже, здесь некогда находилось полностью укомплектованное отделение вывода из криостаза – полдюжины операционных, послеоперационная палата, палаты интенсивной терапии. Повсюду царили пыль, мрак и разорение. Однако медтехнику Танаке, похоже, удавалось содержать одну операционную в состоянии, позволяющем гораздо больше, чем просто наносить мази, хирургический клей и раздавать добрые советы. Они с Вороном уже углубились в энергичную, но далеко не одностороннюю беседу, полную технической и медицинской терминологии. В результате пришлось отправлять Джина вниз за Тенбери, поскольку потребовалась дополнительная информация.
– Так кому все-таки этот комплекс принадлежит? – поинтересовался Майлз у медтехника, пока они ждали. – Если бы здесь все было просто брошено, муниципалитет давно прибрал бы недвижимость к рукам за недоимки.
– За эти годы сменилась парочка хозяев. А муниципалитет нам не страшен по той же причине, что и нынешний владелец. Жалкий придурок, ничего не может с нами поделать. На нем лежит юридическая ответственность за две или три тысячи ничейных криопациентов. Один из подрядчиков выкупил комплекс, как он подумал, задарма. И только потом обнаружил, что на нем висит. Теперь он у Сьюз в руках. Больше всего мы опасаемся, что он попробует решить проблему при помощи поджога, однако и мы не дремлем.
– Не похоже на уверенность в завтрашнем дне, верно?
– А у нас ее никогда и не было. Мы просто живем, изо дня в день. И кто знает, куда все это приведет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
