мы зашли в палатку и разулись. Он повесил лампу и застегнул дверь. Затем в полной тишине мы стали снимать верхнюю одежду.
Джейсон разделся до футболки и термобелья, надетого под штаны. Наверное, не хотел брать инициативу в свои руки. Но я не остановилась.
Я сняла все и осталась в майке и трусиках. Раздеваясь, я не смотрела на него. А то бы разнервничалась и не смогла. Но чувствовала на себе его взгляд, когда сняла штаны и осталась в красных стрингах. Я надела их специально для него.
Сняв с себя все, что осмелилась, я быстро залезла в спальный мешок. От холода стучали зубы. От гладкой ткани стало еще холоднее.
— Давай быстрее, я замерзла, — поежилась я.
Джейсон последовал моему примеру. Снял футболку и термобелье, выключил свет и в одних трусах забрался в спальник. Он тут же сгреб меня к себе, обхватив руками и ногами, словно живая грелка.
— Лучше? — спросил он, глядя на меня в темноте.
— Лучше, — кивнула я, закусив губу.
Он был таким теплым. Пах мылом, мятной зубной пастой и немного дымом. Я почувствовала, как к моей гладкой коже прижались его грубые волосатые ноги. Мощные, накачанные бедра надежно сковали меня. Его член, с каждым вдохом становившийся все тверже, упирался мне в живот.
Он тихонько провел большим пальцем по моей щеке.
— Ты дрожишь, — прошептал он и нежно поцеловал меня в подбородок, касаясь его бородой. Я откинула голову, и он продолжил целовать меня в шею, выгнулся надо мной, его губы поползли к ключице.
Джейсон не делал никаких лишних движений, хотя был уже на взводе. Он хотел, чтобы я знала: все будет по-моему и он не собирается предпринимать никаких действий, пока я не дам на это добро, — какой же он все-таки заботливый.
Джейсон всегда уважал мои желания. Наверное, если бы я психанула и выгнала его спать на улицу, он бы повиновался. Беспрекословно бы пожелал спокойной ночи, поцеловал и вышел. Видимо, осознавая, что все зависит только от меня, я чувствовала себя в безопасности рядом с ним — как я сегодня решу, так оно и будет, и Джейсон с этим смирится.
Он даже не представлял, что выбранная им тактика работает на него.
Джейсон запустил руку мне в волосы, нащупал резинку и распустил их. Он стал расчесывать пряди пальцами, пока они свободно не легли вокруг моей головы. Потом навис надо мной и стал нежно целовать, пока я не перестала дрожать.
Кругом шумел лес, и я принялась изучать Джейсона. Прижалась носом к его адамову яблоку. Провела ладонями по груди, по широким плечам, по спине, по шее и густым волосам. Потом снова вниз, по бокам до пояса, нащупала пальцами упругий пресс. Мне нравилось чувствовать на себе шероховатость его бороды, пружинистость его тела. В нем было столько мужественности: жесткости, пылкости, зрелости. С каждым движением запах его менялся. Опьяняющий феромон тянул меня к нему, превращая его в центр моей вселенной.
Точно так же мы привыкаем к холодной воде. Заходим постепенно, сначала окунаемся, согреваемся и только потом готовы плыть.
Так и я…
Когда мои руки оказались у него на пояснице, я притянула его к себе и вытянула ноги. Дыхание его стало неровным.
Между нами тут же пробежал электрический разряд. Все изменилось. Нежные поцелуи стали грубее, между ногами — горячо. Я стянула с себя майку, но не успела еще стащить ее с головы, как его губы прильнули ко мне.
Мозолистая рука скользнула по бокам, к обнаженной груди. Потом он вернулся к моим губам. Его язык оказался у меня во рту. Я потянула его за нижнюю губу, и он прикусил меня в ответ, отпустив только затем, чтобы снова с жадностью впиться.
На этот раз мы были намного сосредоточеннее, чем в прошлый. Тогда, в гостиной, была игра. Сейчас — нет. Сейчас мы хотели друг друга. Жаждали друг друга.
Я хотела его.
Я раздвинула колени и позволила ему устроиться у меня между бедер. Он передвинулся ниже, так что его член уперся в мои трусики. Это прикосновение сводило меня с ума, и, думаю, он это понимал. Если бы между нами ничего не было, ему удалось бы легко в меня войти. Он будто дразнил меня: «Только сними, и я твой».
Дважды повторять не пришлось.
Я просунула большие пальцы под резинку его трусов и сдернула их вниз. Он скинул их и запустил пальцы под мои трусики. Затаил на мгновение дыхание, ожидая моего разрешения. Я кивнула и приподняла бедра.
Никогда еще меня так не возбуждала атласная ткань, скользящая по ногам. Джейсон действовал грубо и даже развратно, второпях царапая меня ногтями. Но от его возбуждения, злости оттого, что он не может раздеть меня быстрее, я заводилась еще больше.
Он опустил руку, чтобы помочь себе войти в меня, мне не терпелось наконец-то испытать это чувство. В ожидании я перестала дышать, но он навис надо мной, лишь слегка касаясь моей влажной плоти и глядя прямо в глаза. Вошел самым кончиком, всего на долю секунды и вышел. Дразнил меня. Вошел и вышел. И опять, и еще раз. Снова и снова.
Потрясающее ощущение, в то же время сводящее меня с ума. Мне хотелось вцепиться ногтями ему в спину и затолкать в себя.
А он снова и опять. И еще раз, и еще.
Он наблюдал за мной. Будто хотел знать, нравится ли мне.
У меня участилось дыхание, я начала задыхаться.
Провела ладонями по его груди, он изогнулся и облизнул мои пальцы. Страсть, словно пожар, рвалась из меня.
Я вдруг поняла, что Джейсон утаил от меня не только Джексона Вотерса, но и другой свой талант. Еще тогда, у себя на диване, я поняла, что он способен на многое, но, господи, я даже не подозревала, на что. Он прекрасно знал, как нужно ко мне прикасаться.
Вошел, вышел. Снова и снова.
Оргазм нарастал, но каждый раз, когда я готова была кончить, он выходил из меня, и этого было достаточно, чтобы остановить меня.
