путь лежал за живую ограду из крепких лиан и высоких деревьев.
Почти все, включая Мора, остановились возле импровизированных врат. Только двое старцев, чуть подтолкнув меня в спину, подвели к небольшому каменному валуну метрах в ста от нас, на полпути они указали мне на него и шустро припустили обратно к стене.
Поняв, что от меня хотят, я быстрым шагом преодолел это расстояние и, подойдя к валуну, решительно приложил к нему свою правую руку.
В голове тут же всплыли нужные слова:
— Зуко сита! — произнес я первую часть заклинания и сразу же заметил, как под моей кожей проявились кровавые магические узоры, нанесенные ранее на мое тело. Засветившись, они стали перетекать на камень, напитывая его энергией.
Вся правая часть тела тут же нестерпимо зазудела, и мне жутко захотелось чесаться. Преодолевая в себе это желание, я бегом вернулся к живой изгороди и, следуя примеру старцев, запрятался за толстым стволом дерева.
Наблюдая из-за укрытия, я громко воскликнул:
— Дуко жахо!
Валун мгновенно разорвало на части, как будто он был под завязку нашпигован мощным динамитом.
— Хог… Хог… Хог, — разнеслись над селением громкие радостные крики.
Ко мне подошел улыбающийся Мор и, похлопав меня по левому плечу, указал на другой камень, который находился в окружении старых высохших пней.
— Проверь теперь и эту руку!
Кивнув, я послушно направился туда, не совсем понимая, что от меня на этот раз хочет мой наставник. Вроде испытание прошло удачно.
Что еще-то?
Приложил левую руку к этому валуну, и тут же в голове всплыли совсем другие слова.
— Имиро кафа, — выпалил я и тут же с удивлением стал наблюдать за тем, как левая часть моего тела стала покрываться ярко-зелёными узорами и опять же нестерпимо чесаться.
Я без промедления бегом припустил к ограде и, забежав за укрытие громко выкрикнул:
— Похука табаро!
Тут же плотная волна воздуха ударила по изгороди, и воздух сотряс громкий ликующий крик:
— Хог… Хог… Хог…
Я посмотрел на валун, он стоял, как и прежде на своем месте, даже не сместившись ни на сантиметр.
Непонятно, чему тогда так радуются все вокруг?
Все наблюдатели, радостно потрясая в воздухе руками, направились к валуну, чтобы посмотреть вблизи на результаты моих испытаний.
Естественно, я решил от них не отставать. Мор и еще трое старцев подошли к камню и, чуть напрягшись, рассоединили его на две ровные половинки, как какое-то разрезанное острым ножом яблоко. Вертикальный срез был просто идеальным. В который раз меня посетило ощущение того, что здесь поработал какой-то сверхмощный промышленный лазер.
Одобрительно кивая головой, Мор приложил руку к боковой части валуна и громко возгласил:
— Имиро кафа!
Все тут же сорвались с места и с криками, и веселым улюлюканьем как маленькие дети, устремились под укрытие живой изгороди, причём дряхлые старцы бежали впереди и чуть ли не быстрее всех.
— Похука табаро!
Волна сжатого воздуха прошла сквозь остатки валуна и сухие пни и, теряя свою силу, снова ударила в живую изгородь.
— Хог… Хог…
Под эти радостные крики ко мне подошел улыбающийся Мор и протянул мне небольшой круглый камень.
— Используй его!
Понимающе кивнув головой, я взял камень в правую руку и прошептал над ним:
— Зуко сита!
Рисунки снова проявились под моей кожей, и, дождавшись, пока камень засветится, я размахнулся что есть силы и зашвырнул его в сторону леса.
Пролетев по высокой дуге метров двести, камень скрылся в густом кустарнике сразу же за опушкой леса.
— Дуко жахо!
В лесу что-то сильно рвануло, и одно дерево начало медленно заваливаться вбок, ломая ветки других рядом стоящих деревьев.
Тишина. Нет ни криков радости, ни восторга.
Поняв, что я только что сотворил, я виновато посмотрел на окружающих меня старцев и других жителей деревни.
— Простите… я не…
— Хог… Хог… Хог…
Великий сход старейшин
На следующий день Мор сообщил нам, что вечером все прибывшие представители соседних поселений соберутся на общий сбор. Под священным деревом Зоа будет решаться судьба народа Хогов — остаться на Нарихе и вести борьбу за свое существование или воссоединиться с Великими Угчи — как они называли давно покинувших планету Хогов, и обживать вместе с ними новый дом.
В самом поселке и в воздухе вокруг витало нешуточное напряжение и чувствовалось, что предстоящие дебаты будут невероятно жаркими.
Я прекрасно понимал, что и сам невольно приложил к этому руку. Научив Хогов пользоваться пращей и копьеметалкой, я дал им, прежде всего, надежду и твердую уверенность в себе и своих силах. Теперь им стало казаться, что после этого их народу по силам разобраться с любыми полчищами карминов и опасных морских тварей, но Хоги не брали в расчет единственное — их было на этой планете слишком мало, и потеря даже сотни представителей расы нанесет им непоправимый ущерб в их существовании.
Мы с Мором и Хатом прекрасно понимали это, но вот поймут ли это сами Хоги?
С закатом местного светила прибывшие в наше селение Хоги из других деревень неспешно начали стягиваться под крону священного дерева. Располагаясь среди выпирающих из-под земли мощных кореньев, они молча и с нескрываемым интересом поглядывали то на нас, то на оружие у наших ног. Мы в свою очередь, не стесняясь, и с не меньшим интересом рассматривали их самих.
Все прибывшие Хоги были на вид, скажем так, весьма преклонного возраста и, скорее всего, как и наши старцы, имели в своих селениях право решающего голоса, иначе бы их не делегировали на столь важную встречу с Великим Угча.
Все они отличались друг от друга цветом своих татуировок и типом набедренных повязок. Желтые, зелёные, оранжевые, синие, красные… у каждого селения был свой отличительный цвет и рисунок, в которых я уже понемногу стал разбираться. Правда, разновидностей магических боевых узоров на их телах было не так и много. Два из них я уже знал очень хорошо, и они сейчас были нанесены на мое тело, и мне теперь хотелось узнать, за что отвечают другие. Надо расспросить об этом у Стора! Но были и не боевые узоры, те, которые показывали принадлежность к тому или иному селению.
Пока мы разглядывали друг друга, появился Мор и сопровождавшие его старейшины из нашей деревни. Они степенно подошли к огромному стволу дерева и, развернувшись к нему спиной, уселись рядом друг с другом в одну линию. Тут же все остальные гости нашего селения расположились поближе к ним и уселись перед ними полукругом.
Один из старейшин поднял руку, и это без преувеличения судьбоносное для всех живущих
