гостям. Всё должно быть честь по чести. В конце концов, уважаемая она пани или кто? А с Виславой поговорит потом… и извинится тоже.
Стоило только оказаться на улице, как свежий осенний воздух остудил эмоции, вернув способность здраво мыслить. Малгожата сжала кулаки. Господи, сколько прошло времени, а до сих пор… стоит только увидеть Марка, как внутри вспыхивает пожар. Смесь гнева, обиды и страсти. Страсти, которую не потушить ничем. Потому что такое бывает только раз в жизни, босорканя только однажды встречает мужчину, истинного дьявола во плоти, который для неё становится всем миром. И только от неё самой зависит: сгинет в пламени его желаний или же сможет всё превратить в пепел.
Малгожата была сильной. А после смерти Тадеуша практически бесчувственной, немой и пустой. Она не была влюблена в него по уши, но в то же время питала теплые и нежные чувства, бесконечно уважая и желая заботиться.
А вот пепла после их отношений с Марком осталось много. Только всё равно она с горечью осознавала: под пеплом ещё тлеют угли. И стоит только подняться хоть малейшему ветерку, как…
— Думаешь, удастся вечно от меня бегать? — прозвучал за спиной голос Горневича.
Три года назад, Мункач
Сегодня было очень холодно. Весна выдалась поздней, а ночи ещё обнимали льдом и чудовищным шепотом, прятали под своим кровом всех безглазых тварей, вылезших из-под листьев и промерзлой земли.
Возле Палланка уже бог весть сколько кружила неведомая Малгожате нечисть. Тонкие когтистые лапы царапали стены, визгливые голоса не давали уснуть. Конечно, смотрительница замка знает куда больше, чем простые обитатели. Тех, кто летал вокруг Палланка, слышали только она и Корятович. Оба обеспокоились не на шутку. Но если Феодор не мог просто так выйти с территории, то Малгожате это было под силу.
Поэтому сбросив платье, распустив косу и прихватив метлу, она просто забралась на подоконник и сделала шаг в воздух. Поначалу даже покачнулась, но тут же ловко выпрямилась. Села на метлу и рванула вокруг Палланка, заливистым хохотом то ли распугивая, то ли привлекая таинственного врага.
Твари были похожи на нетопырей. Мелких, противных и жутко злых. Они появились, когда луна обнажила наливной бок, показавшись из-за туч. Нетопыри закружили над головой Малгожаты, не рискуя приблизиться. Казалось, что-то их сдерживает.
Ветер развевал черные волосы, скользил невесомыми ладонями по разгорячённой коже.
— Ну, — шепнула она одними губами, — идите сюда, малыши. Вас же так интересовал Палланок. Что же вы тянете?
Ответом был неприятный визг. Всего какой-то миг — нетопыри кинулись к ней.
По телу пронеслась обжигающая волна, кончики пальцев вспыхнули алым пламенем, струи которого метнулись к врагу.
Истошные вопли, запах обожжённой плоти и… Нетопырей вдруг стало слишком много. Они заполонили все небо, кинулись к Малгожате, скинув с метлы. Последняя с громким треском сломалась.
Пламя полыхало неистово и жадно, поглощая маленькие тела. Но Малгожата уже рухнула на землю, едва успев прикрыть руками голову. Че-е-ерт, варить сегодня зелье от синяков и ушибов. Ну ладно, не смертельно, чего уж там. Жива — и на том спасибо.
Поднявшись, она задрала голову и посмотрела вверх. Чисто, ничего нет. Ухмыльнувшись уголком губ, только покачала головой.
Что ж, заклинания и мощь босоркани всегда хорошо.
Только вот колено ноет, придется хромать теперь к Палланку. Прошипев что-то неразборчивое, Малгожата уже собралась отыскать тропу, которая приведет к замку, как позади раздалось рычание.
По спине пробежал холодок. Медленно повернув голову, Малгожата замерла на месте, не в силах пошевелиться. Потому что громадный волколак приближался к ней. Зверь действительно был огромным. В глазах полыхала такая ненависть, что впору было просто покончить жизнь самоубийством. Когти почернели от крови добычи, с пасти на землю падала слюна.
Волколак. Чудовище, которое нашло подходящую жертву. Отдавшая только что силу босорканя — очень лакомый кусочек.
Паника ухватила за горло, сдавила грудь железными тисками. Мысли метались как сумасшедшие. Бежать? Нет, догонит сразу и разорвёт. Защищаться? Смешно, сейчас сил столько, что даже кузяку хвост не припалит.
«Что же делать? Стоять столбом тоже не выход, боже…»
Волколак приближался. Замер в нескольких шагах, повел носом. Малгожата чуть воспряла духом, порой запах после колдовства отталкивает зверей. Они чуют, что перед ними сильный соперник, с которым просто так не стоит вступать в конфликт. И не растрать она силу, вполне вероятно, что волколак не полез бы. Но сейчас…
Малгожата словно превратилась в каменное изваяние, молясь темным небесам, чтобы волколак оказался достаточно тупым, чтобы спутать запах сил растраченной и реальной.
Миг. Удар сердца. Ещё один.
Волколак оглушительно зарычал и кинулся на неё. Малгожата рванула со всех ног вперед и понеслась, не разбирая дороги. Ямки, листья, камни… ветви, хлещущие по телу. И рычание, от которого стынет кровь в жилах.
«Дура, дура, дура», — билась в голове мысль, вытолкнув все остальные.
Ещё чуть-чуть — и когтистая лапа располосует плечо и спину. Дыхание волколака почти обжигает. Он не теряет сил, мчится так, чтобы ухватить жертву и разорвать горло.
— Не возьмёшь, — еле слышно прошипела Малгожата, с разбегу прыгая с холма в реку.
Позади раздался дикий вой.
Ледяная вода приняла в свои объятия. Весь воздух вылетел из лёгких, вой повторился. Но не разочарованный, как можно было подумать, а страшный… предсмертный?
Малгожата вынырнула, откинула тяжелые мокрые волосы на спину. Волколака нигде не было. Зато на обрыве стоял высокий незнакомец. В свете лунных лучей и звёзд он казался ожившим кошмаром и самым сладким сном одновременно.
Белая кожа, черные волосы, одежда, которая, кажется, впитала ночь, и глаза, полыхающие огнем. Только это не весёлое пламя костра в горах, это тьма и бездна, переплётшиеся в страстных объятиях.
А ещё сердце почему-то колотится так, будто прямо сейчас выпрыгнет наружу. И от этого делается не по себе.
Он медленно скользнул взглядом по шее и груди Малгожаты, потом посмотрел в глаза. Нагло, спокойно, не пытаясь проявить учтивость.
— Доброй ночи, прекрасная пани, — произнес голосом, в котором чудился шорох осыпающегося в шахте угля. — Я не помешал?
Спросил вроде бы одно, а взгляд, ох и взгляд!
Впервые за долгое время Малгожата ощутила что-то вроде смущения. Не ясно и четко, а так, какую-то тень. И руки сами потянулись прикрыть грудь, только тут же вспыхнуло чувство противоречия.
Это ещё что за здрасьте?! Не хватало ещё стесняться всяких чужаков! А то, что черноволосый пан — чужак, это видно даже снизу.
Пан тем временем не терял ни минуты и уже стоял на берегу. Совершенно невозмутимый, разве что улыбка самую капельку
