Сын тянется к рокерам. Дочь ищет спонсора. У жены – аллергия на тополиный пух. Кот обгрыз мебель. У Ленина в Мавзолее до сих пор растут ногти. Этажом выше соседи-алкоголики по ночам падают на пол вместе с мебелью!
Разве таким представлял себе Бодягин светлое будущее, за которое боролся? Но главное его разочарование – люди! Именно они не оправдали его надежд. Гордость уступила место спеси, благородство – высокомерию, сочувствие – жалости, чувства – комплексам, любовь – партнёрству…
Писатели рвутся в депутаты, артисты торгуют полезными ископаемыми. Журналисты перестали писать о вечном. Континентальные мысли сменились островными, мотыльковыми…
Как быть? Где взять силы, чтобы бороться за светлое будущее? В крови обнаружили уйму холестерина. Голова роняет листву, чувствуя приближающуюся осень. Подходя к зеркалу, хочется достать дистанционное управление и выключить изображение.
Обиделся Бодягин на своё отечество и понял, что выход у него один: уезжать!
На Западе – цивилизация! Культура! Там нет соседей-алкоголиков, капризного тополиного пуха. Люди приветливы и улыбчивы. Ради них стоит работать, писать о вечном. Там будут печатать его статьи, и никто не обзовёт «шибко грамотным»…
Часть вторая
Журналист эмигрантской газеты Бодягин проснулся на своём западном чердаке и понял, что больше так существовать не может.
Уже пять лет он работал на Западе, критиковал местных политиков, клеймил налоги, высмеивал обывателя. А что толку? Обыватель даже не понял, что его высмеивают. Оказался ещё тупее отечественного. Все сидят по своим норкам. На кухне не с кем поговорить о вечном, всхлипнуть о прошлом. В гостях никто не угостит ни щедрым пирогом, ни славным анекдотом. Чувство юмора у всех на уровне военных и немцев.
В еде – добавки. Хлеб не пахнет детством. В магазинах нет простой селёдки. Колбаса – полиэтиленовая. Искусственные куры несут искусственные яйца. У жены – аллергия на негров.
Разве о такой жизни на Западе мечтал Бодягин? Женщины не умеют готовить суп! Жена купила новое платье – никто не спросил, где достала. Что за жизнь?
По ночам под окнами то и дело проносится «скорая помощь» с воплем кенгуру, которому сверлят зубы отечественной бормашиной! Если бы Бодягин знал, что на Западе так воют по ночам «скорые помощи», он сразу бы уехал на Восток.
Но главное разочарование – это люди. Повсюду – улыбчивое лицемерие, обаятельное предательство, оптимистическая безнадёжность. Куда роднее всё-таки искреннее хамство родины, чем притворные улыбки общечеловеков!
Что дальше? Скоро уж муха на голову без тормозов не сядет, а что сделано в жизни? Как успеть принести пользу оглохшему от чванства человечеству? Да, он пишет обо всём, что волнует, но его статьи печатают, лишь когда он делится гонораром с редактором.
Разозлился Бодягин на «цивилизацию» больше, чем на отечество! Надо возвращаться на Родину – и в монастырь! В одиночество кельи, где нет мирской суеты, визга сирен… Где скромная, неразвращающая еда. И молитвы, молитвы, молитвы… за извечно грешное человечество!
Часть третья
Монах Бодягин проснулся в своей келье и задумался не на шутку. Как жить дальше? Десять лет он провёл в монастыре. И что? Видеть и далее монастырские безобразия у него не было сил.
Церковные батюшки ссорятся из-за чинов и званий. Церковь раскалывается по национальным интересам. Большинство прихожан искренне верят в Бога, только когда что-нибудь выпрашивают у него во время молитвы. Архиепископ – бывший кагэбэшник. Секретарь епархии отпускает с чёрного хода грехи за валюту депутатам и рэкетирам. В келье не топят. Никто не соблюдает поста. Компьютер заржавел, потому что бабка Настя моет его по вечерам вместе с посудой.
Сам монастырь обветшал. Непогода скребла его веками. На деньги от пожертвований настоятель выстроил на своём участке баню с бойницами.
Когда-то монастырь был оплотом и гордостью державы. Об его стены не раз разбивались неприятельские набеги. А теперь?
Перед колокольней – вечная лужа от протекающего позапрошловекового, екатерининского водопровода. За трапезной – свалка. Стены исписаны туристами. Даже на главном колоколе кто-то нацарапал: «Здесь были отец Иннокентий и будущая мать Анна».
Но главное разочарование – это люди! У входа монахи торгуют фальшивыми мощами Ильи Муромца. Когда дьякон по утрам поёт, похмельный перегар перешибает в приходе запах ладана. Привратник разрезал пополам свечки и каждую половинку продаёт за полную стоимость. Сосед по келье во время Великого поста ночью, тайком, звеня фольгой, ест под одеялом шоколадки с орехами.
Бодягин предложил настоятелю выпускать стенгазету под названием «И смех и грех». Чтобы высмеивать, критиковать, клеймить… Настоятель поморщился: бумага нынче – дефицит, у монастыря слишком длинные стены, поэтому стенгазета дорого обойдётся!
Опустилась от безнадёжности голова Бодягина, пригнулась к земле, как дерево на прибрежной дюне от постоянного злого морского ветра. Отчаяние одолело. Выход оставался один. И Бодягин взмолился: «Господи! Возьми к себе мою душу! Нет ей, безгрешной, места на этой грешной земле. Одному Тебе верит она. Одному Тебе хочет служить верой и правдой!»
Часть четвёртая
Уже несколько лет душа Бодягина металась по раю, не находя себе места для успокоения. Да, Всевышний сжалился над горемыкой и взял его душу к себе. Но такого безобразия от рая душа Бодягина никак не ожидала. Прежде остального её потрясло, что здесь она встретила души тех, кого разоблачала и клеймила ещё на Земле. И теперь они насмехались над безгрешным Бодягиным и плевали в его душу. Оказалось, ключник Пётр за мелкие услуги давно уже пускает в рай кого попало. Иногда вообще кого-нибудь просит подежурить за него на воротах. Сам на время без спроса отлучается на землю и напивается там так, что по дороге обратно у него заплетаются крылья.
Ангелы обесстыдились, являются к земным девам во снах без нимбов.
Ада никто не страшится. Там давно царит непрекращающееся веселье. Перестали жарить! А если кого-то и сажают на сковороду, то не по инструкции, без огня. Кончилась сера. Поставки не возобновляются. В чистилище занимаются приписками. Херувимы летают в ад подглядывать за новенькими грешницами.
Всевышний устал от мировой людской глупости, дремлет от века к веку. Ангелы-телохранители никого к нему не допускают. Лишь небесная канцелярия то и дело торжественно докладывает ему о скором царствии Божьем.
Заметалась душа Бодягина. Что делать? Как быть? Достучаться до дремлющего Всевышнего? Поведать ему правду? Открыть глаза? Пробудить?
