Читаем без скачивания Смертельные инвестиции - Хьелль Ола Даль

– Смышленый малый, – буркнул Фрёлик.

– Ты прав, – ледяным тоном ответил Гунарстранна. – Он тоже умеет решать вопросы… Но неожиданно перед ним возникло еще одно препятствие.

Франк вопросительно поднял брови.

– Его жена. Ей совсем не понравилось его признание. – Гунарстранна отвернулся и продолжал: – Она во всем обвинила мужа… Подумать только, он допустил, чтобы его собственный ребенок увидел такое… По-моему, он просто надутая жаба… И что она в таком нашла? Потом, конечно, он сдулся, вспотел, стал заискивать… – Гунарстранна передразнил: – «Миа, ты должна меня понять. Миа!» Уж не знаю, чем у них все закончится. По-моему, она заслуживает кого-то получше. Знаешь, кого он мне напоминает?

– Понятия не имею.

– Благонравного дурачка, который решил принять участие в танцевальном конкурсе. Ослепительная улыбка, в прическе каждый волосок на месте – вот только он раз за разом грохается на пол. Но всякий раз поднимается и с прежней рекламной улыбкой пытается исполнять партию из «Лебединого озера».

– Имеешь в виду фарфоровые зубы? – ухмыльнулся Фрёлик. – Какая она, его жена?

Гунарстранна ненадолго уставился в окно.

– Хорошая, – не сразу ответил он. – Адвокаты называют таких «бархатными ручками».

– Что же ты ему сказал?

– Заверил его, что мы не подозреваем его в убийстве.

– Почему ты так уверен? – резко спросил Франк.

– Потому что Бьерке ее не убивал.

– Кто же ее убил?

– Именно это я надеюсь скоро услышать.

Франк замолчал.

– Мне вот-вот должны позвонить. Тогда мы будем знать наверняка.

Гунарстранна посмотрел направо. Большие красные цифры на стене сообщали, на какой глубине под землей они находятся.

– Но сюда никто не дозвонится, – раздраженно сказал он.

Глава 48

– Давестюэн взялся за дело всерьез, – буркнул Гунарстранна, когда они подъехали к офисному зданию в Драммене.

Перед входом стояли в ряд четыре машины: темно-синие, одной модели, одного оттенка, с похожими регистрационными номерами. Еще издали понятно было, что машины полицейские. Прежде чем заехать на парковку, Франку пришлось пропустить выезжавшую маленькую синюю «хонду» с багажником на крыше.

– Ты видел? – вдруг ахнул он.

– Что?

– Соня Хагер умчалась в машине, у которой наверху закрытый багажник для лыж!

Гунарстранна вздрогнул.

– Ты уверен?

– Да, это была она. Странно, что Давестюэн ее отпустил.

Франк приветственно махнул констеблю, стоявшему у первой машины. Гунарстранна хмурился.

– Не нравится мне, что Давестюэн ее отпустил, – ворчал он, барабаня ногтями по своим фарфоровым зубам.

– Поднимемся?

Гунарстранна ответил не сразу.

– Я должен подумать, – проронил он наконец. – И дождаться этого телефонного звонка.

Франк припарковался задом между двумя другими машинами. Они смотрели на высокую железобетонную опору. Оба все больше волновались.

Гунарстранна щелкнул зажигалкой; Фрёлик заметил, как дрожат руки инспектора.

– Тебе когда-нибудь приходило в голову, как мало воздуха в таких вот сооружениях? – спросил Гунарстранна, тыча сигаретой в здание перед ними.

– Нет.

– Архитекторы перестали думать об общем впечатлении… В прежние времена каменщики были искусными ремесленниками, которые умели обтесывать не только надгробные камни. Они изготовляли гранитные опоры мостов, которые стоят и по сей день!

Франк молчал. Ему показалось, что Гунарстранна говорит просто так, чтобы потянуть время.

– Ну да, – нехотя согласился он.

– Гранит – порода зернистой структуры… У бетона нет ничего подобного! Взгляни на этот контрфорс!

Франк повернулся к инспектору, гадая, какого дьявола он несет эту чушь.

– Но ведь на такие стены и опоры никто не смотрит, верно?

– Еще как смотрит! Они выделяются, – возразил инспектор. – Стена должна быть составной частью пейзажа. Вон, видишь, сверху свисают сухие ветки? Стефанандра, лиственный кустарник. Интересно, что садовник выбрал именно это растение; его специально выращивают для того, чтобы оно свисало со стен. Но люди, которые спроектировали бетонный контрфорс, не взяли в расчет растения. Просто соорудили серую громадину…

После первых же зимних тридцатиградусных морозов она, скорее всего, пойдет трещинами. Зимой почва промерзает, опора сдвинется и начнет крошиться, ведь бетон – материал негибкий. Пройдет несколько лет, и от нее ничего не останется. Таких последствий можно было бы избежать, если бы архитекторы думали о целостной картине и понимали, что контрфорс тоже должен вписываться в ландшафт… И сделали бы его не бетонным, а гранитным – красивым и долговечным.

Франк все больше раздражался.

– Ближе к делу. Кто ее убил?

– Повторяю, главное – в целостной картине. Мы тоже не имеем права на ошибку и должны мыслить глобально.

Франк ударил по рулю.

– Ну да, верно! – рявкнул он. – Глобально… – повторил он себе под нос.

– Разум подсказывает мне, что мы должны сосредоточиться на маленькой синей машинке с багажником для лыж на крыше, – тем же бесстрастным, невозмутимым голосом продолжал Гунарстранна. – Мне не нравится, что Соня Хагер, которая, как известно, водит серебристо-серый «мерседес», вдруг куда-то умчалась в маленькой машинке, к тому же с багажником для лыж… Кажется, кое-кто возит в таком багажнике двустволку. Кроме того, известно, что именно у Сони хранились ключи от шкафа с документами… Трудно представить, что Давестюэн ее отпустил…

– За ней вроде никто не гнался.

Оба посмотрели на вход в здание. Оттуда никто не выбегал, не выходил.

– Через дорогу от меня, на Бергенсгата, – вдруг сказал Гунарстранна, – живет человек, про которого всему кварталу известно, что у него много лет есть любовница – вдова из Сагене.

Франк смерил Гунарстранну ошеломленным взглядом, но понял, что тот не шутит.

– Он встречается со своей вдовой два раза в неделю. И каждый раз, когда он собирается уходить, его жена закатывает скандал. По крайней мере, так говорят сплетники. – Гунарстранна устало улыбнулся. – Каждый раз! А когда он возвращается домой, жена проливает несколько слезинок, дает мужу пощечину, вернее, нечто среднее между пощечиной и щекоткой.

«Между пощечиной и щекоткой», – повторил про себя Франк и вежливо спросил:

– Правда?

– Иногда я думаю о ней, – продолжал инспектор. – О том, как она мирится с изменами мужа… Ведь наверняка знает, что о них сплетничает весь квартал. – Он глубоко вздохнул. – Она могла бы много лет назад убить его.

Франк сочувственно кивнул. Вначале ему показалось, что у босса поехала крыша, но оказалось, что Гунарстранна, как всегда, подвел итог.

– И вдруг я понял, что она ни за что не сделает плохо своему мужу!

Франк дернулся.

– Что ты имеешь в виду? – раздраженно спросил он.

Гунарстранна посмотрел ему в глаза.

– Допустим, Рейдун убили Энгельсвикен или его жена, – беззаботно заметил он, словно речь шла о какой-то математической задаче.

– И что?

– Есть одна фигура, которую мы до сих пор не учитывали, выводили за скобки.

– Кто эта фигура?

– Горничная.

Франк живо представил себе улыбающуюся девицу в криво застегнутой блузке… а потом она застегнулась как надо. Спина у него покрылась испариной. Он вдруг представил себе тонкие, бескровные губы Сони, когда та рассуждала о любви и семейных отношениях.

– Мне подняться туда? – спросил он, все больше волнуясь и кивая в сторону входа.

Гунарстранна как будто не слышал вопроса. Он смял окурок.

– Кстати, вчера я побывал в квартире Юхансена, – сообщил он.

– Когда?

– После беседы с супругами Бьерке.

– Зачем?

– Чтобы найти номер машины.

Фрёлик молчал.

– Бьерке позвонили по мобильному телефону, – напомнил Гунарстранна. – Звонивший хотел, чтобы он устроил обыск в квартире Рейдун и оставил повсюду отпечатки пальцев, способные навести полицию на ложный след. Бьерке уверяет, что ему звонили с мобильного. Скорее всего, звонивший сидел в машине. Все оказалось очень просто: машина была припаркована где-то рядом с домом, а Юхансен видел и машину, и убийцу! Старик получил от кого-то деньги; кто-то очень интересовался Клавестадом, хотел выяснить, где он живет. И Юхансен продал адрес Клавестада за тридцать сребреников, точнее, за пятьдесят тысяч крон. Остается ответить на единственный вопрос: каким образом он вышел на водителя машины?

У Фрёлика похолодела спина. Единственный вопрос? Какого черта? Почему единственный?

– Юхансен записал номер машины и по нему нашел владельца. Я провел в его квартире полтора часа. Искал номер. Ведь он должен был его куда-то записать! Угадай, где я его нашел!

– Где? – У Фрёлика пересохло во рту.

– Я все время сидел на большущей стопке порнографических журналов! Потом я пораскинул мозгами и начал их листать. Насмотрелся веселых картинок до конца жизни… Кстати, помнишь, как раз в ту субботу я заполнил лотерейный купон, вписал туда десять номеров?