Мельник вскочил:
— Мао Цзе–дун? Если бы я мог верить своим ушам!..
Фу Би–чен отвернулся с напускным равнодушием. Мельник просительно сложил руки:
— Как отличить тех, кому можно верить, от тех, кого надо бояться?
Все с тем же равнодушием Фу Би–чен пожал плечами, а мельник умоляюще воскликнул:
— Я хочу верить, но… нас научили бояться…
— И "Чжу Мао"? — Фу Би–чен укоризненно покачал головой. — И этих львов храбрости и правды?
— Только не их!
— Вы хотите, чтобы ваш цветок никогда больше не увидел лица японского солдата?
— О–о!
— Вы хотите, чтобы ни один разбойник никогда не подошел к вашим дверям?
— Товарищ!
— Тогда верьте мне: я человек "Чжу Мао".
Мельник покачал головой и словно про себя пробормотал:
— Лица японцев похожи на морды бешеных собак.
— Вы их боитесь?
— Стоит ли бояться смерти?
— Смерть? Каждый убитый японец — победа над смертью.
— Я хотел бы быть солдатом Чжу Дэ, чтобы прогнать смерть с полей, где растет цветок моей жизни. — Мельник скрестил руки на груди и нараспев произнес: — Ростом Чжу Дэ выше деревьев. Он всех умнее, сильней и смелей. Он прост и добр. Он видит все на сто ли вокруг. Он угадывает мысли врагов. Он может наслать на них дым и ветер…
— Откуда вы знаете?
— Когда он бодрствует, народ ждет его приказов. Когда он говорит, его слушает весь Китай. Когда он спит, народ охраняет его сон… — Он помолчал и закончил как песню: — Его армия в ста сражениях побеждает сто раз… Я хочу быть солдатом Чжу Дэ!
— Путь к нему прям, — проговорил Фу Би–чен. — Он ведет по тропе, на ту сторону болота.
— Если бы я мог верить…
— Тропа нужна вам так же, как мне. Подумайте… — С этими словами Фу Би–чен вошел в фанзу и опустил за собою цыновку. Мельник остался один в сгустившейся тьме ночи. Из фанзы его не было видно. Чэн подошел к цыновке и отогнул ее край, но Фу Би–чен остановил его повелительным жестом.
— Мне он совсем не нравится, — тихо сказал Чэн.
Фу Би–чен неопределенно пожал плечами.
В фанзе царило молчание.
Первым опять заговорил летчик.
— Он знает тропу… я уверен.
— Я тоже, — сказал командир.
— Так отправьте же его в трибунал!
Стил произнес по–английски:
— Этот тип и мне не нравится.
— Едва ли он, переходя к нам, рассчитывал на то, что придется всем по сердцу, — сказал Фу Би–чен.
— В трибунале разобрались бы, не подослан ли он японцами. Если так, унция свинца — и все, — сказал Стил.
— А тропа? — спросил Фу Би–чен.
— Быть может, можно найти другого человека? — предложил Джойс.
— Как хорошо, что вы все только авиаторы, — иронически сказал Фу Би–чен.
— Бросьте философию, Фу, — раздраженно проговорил Стил. — Нам нужна тропа. Пусть этот парень поворачивается и идет вперед. Я готов итти за ним с пистолетом. Посмотрим, поведет он нас или нет.
Мельник стоял по другую сторону цыновки. Опершись одной рукой о притолоку, он прислушивался к голосам, раздававшимся в фанзе. По его лицу никто не мог бы сказать, понимает ли он то, что говорится там по–английски. Когда умолк голос Стила, мельник приподнял цыновку. Вытянувшись, по–солдатски прижал руки к бедрам и обратился к Фу Би–чену:
— Я хочу вам много сказать.
— Говорите.
Шансиец посмотрел на Стила.
— Не при этом человеке.
— Он не понимает по–китайски.
— Вы не можете этого знать.
Это были первые слова, произнесенные мельником тоном полной уверенности.
Когда командир перевел его слова американцу, тот молча поднялся и вышел из фанзы.
Мельник посмотрел в глаза Фу Би–чену.
— Я скажу, зачем меня прислали.
— Кто прислал? — удивленно спросил командир.
— Японцы.
При этих словах из темного угла вынырнул Чэн.
— Я говорил вам!
Движением руки Фу Би–чен заставил его замолчать. Летчик нехотя опустился на кан.
— Зачем же они вас прислали? — спросил Фу Би–чен таким тоном, как будто все это было самым обыкновенным делом.
— Чтобы я показал вам дорогу к мельнице, но не той тропой, о которой вы спрашиваете, — о ней японцы ничего не знают, — а по краю болота.
— Зачем же вы повели бы нас по краю болота?
— Чтобы вы попали в ловушку… чтобы японцы могли уничтожить ваш отряд.
— Покажите, где проходит вторая дорога.
Фу Би–чен поспешно вышел из фанзы, сопровождаемый мельником. Следом за ними, вынув пистолет, вышел Чэн. Рядом тяжело шагал Джойс.
Через несколько минут они вернулись в фанзу.
— Теперь я буду вашим солдатом. У меня есть все, что нужно солдату: ненависть в груди, отвага в сердце и преданность в мыслях, — высокопарно проговорил мельник.
— Солдату необходимо еще ружье, — ответил Фу Би–чен.
— Вы дадите мне ружье. — Теперь тон мельника стал уверенным, как у человека знающего себе цену.
— Хорошо, возьми, — проговорил Фу Би–чен, как будто тут же протягивая мельнику ружье.
Тот удивленно огляделся:
— Где?
— Там, — и Фу Би–чен махнул рукой по направлению к двери, — на мельнице.
— На мельнице нет оружия, — обиженно произнес шансиец.
— Оно есть там у японцев.
Мельник рассмеялся:
— Я понял!
Фу Би–чен спросил:
— Когда вы должны были провести нас по боковой дороге в ловушку японцев?
— Завтра, к часу, когда зайдет луна.
Фу Би–чен не надолго задумался.
— Идите отдыхайте. Я распоряжусь: вам дадут рису.
— Я возьму его с собой… Цветок голоден.
— Для цветка дадут отдельно. Поешьте и ложитесь.
Едва мельник успел выйти, как Чэн поспешно сказал:
— Позвольте мне лечь рядом с ним.
Фу Би–чен отрицательно покачал головой:
— Если бы вы не были ранены, для вас нашлось бы совсем другое дело.
— Пусть мысль о моей ране не мешает вам отдать боевой приказ, — возразил Чэн. — Я так же здоров, как был вчера.
Фу подождал, пока в фанзу вернулся Стил, и обвел троих авиаторов взглядом своих добрых, покрасневших от лихорадки глаз.
— В моем отряде вы единственные люди, знающие, что такое машина… Никто из вас никогда не имел дела с броневым автомобилем?
Джойс и Стил одновременно вскочили с кана.
— Остальное понятно, командир, — проговорил Стил и, кивнув Джойсу, направился к выходу.
— Вы думаете, что его можно починить? — крикнул ему вслед Фу Би–чен.
Стил только махнул рукой и вместе с Джойсом выбежал прочь.
Через полчаса Джойс вернулся в фанзу.
— Эта старая японская телега почти исправна, — возбужденно доложил он. — Кое–какие пустяки мы починим в течение одного–двух часов.
— Как хорошо, что мы не бросили этот трофей, — радостно произнес Фу Би–чен. — А сколько усилий стоило притащить его сюда… Когда он может быть готов?
Джойс глянул на часы.
— К полуночи, командир.
— Значит, через час после полуночи мы выступаем.
5
Когда Чэн вернулся в фанзу, там опять сидел мельник. Несмотря на то, что Фу Би–чен, повидимому, проникся полным доверием к этому человеку, Чэну не хотелось говорить при нем о предстоящей операции.
— Говорите, Чэн, не бойтесь: это верный человек, — сказал Фу Би–чен.
Чэну хотелось спросить: "Откуда вы это знаете?!". Он сухо доложил о близкой готовности машины и спросил:
— Тропа достаточно широка для броневика?
— И достаточно тверда.
— Но мне говорили, что там есть и ложные тропы, ведущие в трясину.
— Я все знаю, Чэн, — строго сказал командир. В тоне его летчику послышалось: "Довольно сомнений! Пора приниматься за дело, чем бы оно нам ни грозило".
Фу Би–чен спросил шансийца:
— Сколько японцев на мельнице?
— Много.
С таким видом, что можно было подумать, будто этот ответ его удовлетворил, командир снова спросил:
— А офицеров?
Мельник закинул голову. Его острый кадык выдался вперед огромной шишкой.
— О, много!
— Много офицеров? — переспросил Фу Би–чен.
— Почти одни офицеры. Солдаты только так, для охраны.
Утратив обычное спокойствие, Фу Би–чен даже приподнялся на кане: если это верно, значит на мельнице расположен не только наблюдательный пункт японцев, а и их штаб. Он переглянулся с летчиком. Тот едва заметным кивком показал, что понял мысль командира.
— Там только японцы?
— Китайцев я не видел, — сказал мельник.
— А… других иностранцев?
Мельник пренебрежительно махнул рукой:
— Какой‑то маленький старикашка.
— Кто такой?
— Откуда мне знать?
— И больше никого?
— Никого.
— Идите. Я позову вас.
— Когда?
Фу Би–чен строго взглянул на него:
— Солдат не спрашивает.
— Значит, я уже солдат?!
— Идите.
Глядя вслед удаляющемуся шансийцу, Фу Би–чен задумчиво проговорил:
