у меня в голове. – Получается, что мои родители в любой момент от соседей или еще кого с Интернетом могут узнать, что я вышла замуж не за арабского шейха, а за еврея из антитеррористического «Мистааравима»?! Да у меня маму от горя удар хватит!
– Почему? – так же простодушно удивился командор. – Разве евреи плохие?
Следующие полчаса (показав коту кулак, чтобы не возникал) я на пальцах объясняла Алексу разницу между мусульманами и иудеями на примере вековых войн и палестино-израильского конфликта. К концу этой короткой лекции мой муж стал самым убежденным антисемитом, каковой цели я не преследовала, но раз уж так получилось, то…
– Аллах акбар, – значимо заключил он, и я гордо чмокнула его в щеку.
– И таки теперь этот махровый юдофоб будет решать проблемы Еврейского квартала в Праге? – с нарочитым акцентом посетовал кот, скорбно накрывая себя пустой папкой из-под материалов дела. Но поскольку он остался в меньшинстве, а его риторический вопрос не требовал ответа, то мы еще минут пятнадцать полистали историю пражских кладбищ и я, проигнорировав приглашение Синелицего перекусить оладьями, отправилась в костюмерную. Пообедать проще в Праге, а то столовская еда временами как-то приедается, даже самая любимая…
Мое решение прибарахлиться именно в костюмерной тоже было твердым и рассудочным. Нет, конечно, на этот раз исторического антуража никому из нас не требовалось, мы вполне могли одеться в свое и изображать туристов. Но, с другой стороны, у кобольдов всегда можно воспользоваться последними каталогами европейской одежды, которая будет в моде буквально через неделю. К тому же мне и так не продохнуть от стирки и глажки, не хватало еще, чтобы Алекс изгваздал свою новую рубашку в первой же пражской забегаловке. Поэтому, подумав, я и его подцепила под локоток и потащила с собой переодеваться. Котик присоединился по дороге, типа как консультант.
Посовещавшись, мы остановились на джинсах – просто, удобно, демократично, да и у них все так ходят. И пока я выбирала нам с Алексом футболки в тон, кот вышел из примерочной кабинки в цилиндре, галстуке-бабочке, поигрывая тросточкой с набалдашником в виде головы тигра.
– Ты что, так и пойдешь?! – вытаращился мой муж. – Тогда не со мной! Я не хочу, чтобы меня приняли за дрессировщика или, еще хуже, клоуна.
Профессор обиделся, снял цилиндр и, положив его перед собой, мрачно уселся на пороге гардеробной. Два кобольда машинально бросили ему по монетке…
– А так меня обвинят еще и в том, что я эксплуатирую бедных животных, выманивая под них деньги у прохожих, – уперся командор.
– Эй, хватит обижать Пусика, – сжалилась я. – Если ты так уж против, давай я сама буду водить его на поводке, тогда он сможет хотя бы оставить галстук-бабочку. А что? Мне не стыдно!
Кот обхватил голову лапами и тихо проклял нас обоих. После чего встал, расправил усы, демонстративно положил бабочку в цилиндр, задней лапкой профессионально зафутболил им в стену и заявил, что готов к походу.
Мы перенеслись сразу на знакомую Староместскую площадь. Во-первых, здесь можно затеряться в толпе, во-вторых, отсюда было легко добраться до Йозефова квартала.
* * *
Ах, Прага, Прага… Она не менялась. Радостная атмосфера вечного праздника и гулянья, волшебные часы мастера Гануша на ратуше, величественный собор Божьей Матери над Тыном, дворец Кинских… Все это несло в себе загадку и тайну, символизировало вечность и настраивало на волну старинной музыки из средневековой сказки…
На нашу троицу никто не обращал внимания, чехи – народ вежливый. Двигаясь вдоль рядов сувенирных магазинчиков в сторону Йозефова квартала, я по-детски требовала у Алекса немедленно купить то одно, то другое. А он не очень-то охотно шел мне навстречу, хотя все наши командировочные были у него.
– Хочу эту фарфоровую русалку! И хрустального льва! И вон ту миленькую фигурку бравого солдата Швейка!
– Ты уверена? – нервно улыбнулся он уголком губ. – Может быть, потом, после работы?
– Ну конечно уверена, раз говорю, – обиделась я. – Ой, а посмотри на этого Ганешу! Правда, вылитый агент 013? Хочу его тоже!
– Мне действительно говорили, что я весьма схож с этим слоноподобным индуистским богом, – горделиво потупился котик.
– Так тебе брать русалку?
– Какую русалку? А-а, эту… – Я бросила на нее равнодушный взгляд. – Н-нет, я ведь уже сказала, хочу Ганешу. Дай выберу, их здесь так много. Пожалуй, вот этого. Нет, этого. У него такие глаза, как у нашего кота, когда он навалерьянится. Пусик, а тебе лично какой больше нравится – серебряный или вот этот синеносый из красного дерева?
– Мне-то больше нравится золотой, с хоботом, усыпанным бриллиантиками по четырнадцать карат.
– Сколько?! Там от силы полкарата!
– Ты определилась? – строго спросил Алекс, прерывая наш спор.
И какая муха его сегодня укусила?! Вредничает как не знаю кто…
– Что ты от меня хочешь? – резко обернулась я.
– Ты забыла, что нам надо на встречу с раввином и старейшинами Еврейского квартала, которые введут нас в курс дела? Мы здесь на задании, а не в турпоездке с шопингом «Золотая Прага». Бери какого хочешь слона, и идем, – слегка смягчившимся тоном добавил он.
– Я уже ничего не хочу, – надулась я, отвернувшись и отходя от витрины.
– Тогда тем более идем. – Алекс подошел ко мне и взял меня за руку.
– Но я-то хочу! Вот этого золотого Ганешу. – С настойчивостью ребенка в игрушечном магазине и с тем же жадным блеском в глазах агент 013 тыкал лапкой в витрину.
Пришлось возвращаться и оттаскивать его за хвост, уж больно соблазнительно он им вертел в нетерпении. Но я быстро отвлеклась на яркий свиток, висевший над прилавком через дорогу. Мой муж, воспользовавшись заминкой, освободил кота и в свою очередь попытался оттащить в сторону меня. Вырвав свою руку и подбежав к заинтересовавшему меня прилавку, я увидела там разные еврейские ритуальные принадлежности, символы иудейской веры и прочие занятные штучки. Я как-то не так выразилась? Ну и ладно…
– Милый, купи мне эту красивую серебряную ладошку с… Ой, а это что?
– Это еврейский оберег, он используется для защиты от краж и дурного глаза, – охотно пояснил продавец, чешская речь которого и моя русская благодаря медальонам «переводчикам» была
