Милость Эйдона, что же я сделал? Что я сделал сегодня?
Тролли вели его назад, в самую гущу сражения. Люди были так измучены, что почти полностью теряли всякую осторожность, словно рабы с южных островов, которых в старину в Наббане заставляли драться на аренах. Нанося удары, противники, казалось, поддерживали друг друга, и оружие сталкивалось с печальным звуком, похожим на звон сотен надтреснутых колоколов.
Слудига и нескольких других защитников окружили тритингские наемники. У риммера в каждой руке было по топору. Его лошадь, видимо, погибла, но, даже с трудом удерживаясь на льду, он умудрялся держать двух Тритингов с покрытыми шрамами лицами в совершенно безвыходном положении. Саймон и тролли, двигаясь так быстро, как позволяла предательская поверхность, приближались к противникам Слудига сзади. Сведенная судорогой рука Саймона не смогла нанести чистый удар, но его клинок попал по незащищенному крупу одной из тритингских лошадей, заставив животное резко попятиться. Всадник рухнул на лед, где почти тотчас же был растоптан товарищами Слудига. Риммер использовал лишившуюся всадника лошадь в качестве щита в борьбе со вторым врагом, потом каким-то образом поставил ногу в стремя и вскочил в седло, подняв свой боевой топорик как раз вовремя, чтобы отбить удар кривой сабли Тритинга. Еще дважды, столкнувшись, зазвенело оружие, потом Слудиг, прорычав что-то невнятное, вырвал саблю из рук наемника, зацепив ее топориком и вонзив второй в голову врагу. Твердый кожаный шлем раскололся, словно яичная скорлупа. Уперевшись сапогом в грудь Тритинга, Слудиг вытащил топор; наемник перевалился через шею лошади и тяжело упал на землю.
Саймон окликнул Слудига и тут же вынужден был отвернуться: лошадь, с которой только что упал всадник, толкнула Домой, так что Саймон чуть не вылетел из седла. Он вцепился в поводья, с трудом выпрямился и сильно лягнул ногой обезумевшее животное, которое отчаянно заржало, пытаясь устоять на льду, а потом с громким топотом умчалось прочь.
Мгновение риммер смотрел на Саймона, словно не узнавая. Его кольчуга в нескольких местах была разорвана, светлая борода забрызгана кровью.
— Где Деорнот?
— Не знаю! Я только что сюда приехал! — Сжав коленями бока Домой, Саймон приподнялся в седле, чтобы оглядеться.
— Его сшибли! — Слудиг встал в стременах. — Вон! Я вижу его плащ! — Он показал на небольшую группу тритингов, в гуще которых мелькнула голубая вспышка. — Пойдем! — Слудиг пришпорил лошадь наемника. Животное, которое никто не снабдил специальными шипами, скользило и спотыкалось.
Саймон позвал Ситки и ее друзей, которые спокойно добивали копьями раненых тритингов. Дочь Пастыря и Охотницы пролаяла что-то своим спутникам на языке кануков, и все они поскакали за Саймоном и Слудигом.
Небо над головой потемнело, облака закрыли солнце. Вихрь крошечных снежинок обрушился на озеро. Туман тоже, казалось, стал плотнее. Саймону почудился алый плащ в гуще сражающихся людей — недалеко, позади Слудига. Фенгбальд? Здесь, в центре событий? Нет, невозможно представить себе, что герцог пойдет на такой риск, когда сила и опыт на его стороне.
У Саймона было меньше минуты, чтобы обдумать такую невероятную возможность. Потом Слудиг ворвался в группу тритигов, без разбору рубя во все стороны сразу двумя топорами. Два человека упали, открывая риммеру путь, но Саймон видел, что к бреши уже двигаются другие, некоторые на лошадях. Слудиг будет окружен. Ощущение нереальности всего происходящего снова усилилось. Что он здесь делает? Он никогда не был солдатом. Это безумие, но что можно было сделать? Его друзей ранили и убивали у него на глазах. Он пришпорил Домой и ринулся на бородатых наемников. Каждый удар отзывался немыслимой болью, словно язык пламени обжигал плечо и шею. Саймон слышал у себя за спиной отрывистые крики Ситки и ее кануков. И внезапно он прорвался.
Слудиг сошел с лошади. Он стоял на коленях возле распростертой на льду фигуры в плаще цвета раннего вечернего неба. Это был Деорнот, лицо его казалось очень бледным. Рядом, полуприкрытый голубым плащом рыцаря Джошуа, лежал чудовищно мускулистый тритинг. Его пустые глаза смотрели в затянутое тучами небо, на губах запеклась кровь. С обостренной ясностью безумия Саймон увидел, как летящая снежинка медленно опускается прямо в раскрытый глаз наемника.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Это вождь наемников! — Слудиг пытался перекричать шум битвы. — Деорнот убил его!
— Но Деорнот, он жив?
Слудиг уже пытался поднять рыцаря со льда. Саймон огляделся, чтобы проверить, нет ли прямой опасности, но наемники уже отвлеклись на другой маленький бой в глубине бурлящего хаоса. Саймон быстро спешился и помог Слудигу поднять Деорнота на лошадь. Риммер вскочил в седло и подхватил рыцаря, повисшего, точно сломанная кукла.
— Плох, — сказал Слудиг. — Мы должны доставить его назад, к баррикадам. — Он пустил лошадь рысью.
Ситки и два ее тролля последовали за ним. Риммер широким полукругом развернул лошадь, направляя ее к краю смертоносного льда и сравнительной безопасности.
Саймон мог только, тяжело дыша, прислониться к боку Домой и смотреть вслед Слудигу на бледное лицо Деорнота, подпрыгивающее у плеча риммера. Все было так плохо, что хуже уже и быть не могло. Джирики и ситхи не появлялись. Бог, видимо, не собирался протянуть руку невинным. Если бы только можно было стереть весь этот кошмарный день, словно его и не было вовсе! Саймон содрогнулся. Ему почти казалось, что, закрыв глаза, он откроет их в своей постели, в Хейхолте, в помещении для слуг, и лучи весеннего солнца будут медленно ползти по каменным плитам.
Он тряхнул головой и снова взобрался в седло. Ноги его дрожали. Он пришпорил Домой. Сейчас не время позволять своим мыслям блуждать неизвестно где. Не время.
Снова мелькнул красный плащ, на этот раз справа от него. Саймон обернулся и увидел фигуру в алом, сидящую на белом коне. Шлем всадника украшали серебряные крылья.
Фенгбальд!
Медленно, как будто лед под копытами его лошади превратился в липкий мед, Саймон развернул Домой и направил ее к человеку в доспехах. Это, конечно, сон! Лошадь герцога стояла позади небольшой группы эркинландеров, но внимание Фенгбальда, казалось, целиком было сосредоточено на развернувшейся перед ним схватке. Путь для Саймона был открыт. Он пришпорил Домой.
Саймон двигался вперед, постепенно набирая скорость, и тут серебряный шлем внезапно вырос перед ним, нестерпимо сверкая даже в сумеречном свете. Алый плащ и яркая кольчуга казались открытой раной на фоне возвышающихся по берегам озера деревьев.
Саймон окликнул, но герцог не обернулся. Он ударил каблуками в бока Домой. Кобыла обиженно заржала и ускорила шаг.
— Фенгбальд! — снова закричал Саймон; и на этот раз герцог, кажется, услышал.
Шлем с опущенным забралом повернулся к Саймону, глазные щели выглядели бессмысленно загадочными. Одной рукой герцог поднял меч, другой дернул поводья, чтобы развернуть коня к нападающему. Движения его были замедленными, словно все происходило под водой, словно Фенгбальд неожиданно обнаружил себя в каком-то ужасном сне.
Саймон оскалил под шлемом зубы. Значит, ужасный сон? Ну так на этот раз это будет персональный кошмар Фенгбальда. Он замахнулся мечом, чувствуя, как напряглись мускулы его плеч. Когда Домой подъехала к герцогу, Саймон ударил, держа рукоять обеими руками. Меч встретился с клинком герцога, и это столкновение чуть не выбило Саймона из седла, но что-то подалось от его удара. Проехав несколько футов и выпрямившись в седле, он осторожным полукругом развернул Домой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Фенгбальд выронил меч и свалился с лошади. Теперь он барахтался на спине, пытаясь встать.
Саймон выпрыгнул из седла и тут же, поскользнувшись, упал вперед, больно ударившись коленями и локтями. Но через несколько секунд он был там, где герцог все еще пытался обрести равновесие, и изо всех сил опустил меч на сверкающий шлем. Фенгбальд упал назад, раскинув руки, словно крылья серебряного орла на его шлеме. Саймон наступил ногой ему на грудь и опустился на корточки. Он, кухонный мальчишка, только что убил герцога Фенгбальда. Значит, они победили? Задыхаясь, он огляделся, но никого не было видно. Не похоже было и на то, что сражение начало затихать, — призрачные фигуры рубились по всему озеру. Неужели он выиграл битву, а никто этого не заметил?
