— Как-то глупо. Есть же много семей, которые все равно сильнее аристократов, и без всех этих запретов. Оборотни, например. Или Бездушные. Шатра. Тени… — Рыжая явно не понимала.
— Они все ущербны. Шатра не имеют ни малейших способностей к магии. Бездушные лишены эмоций. У Теней нарушено восприятие, и они слишком уязвимы для ментальных атак. Оборотни страдают чудовищными перепадами настроения и спонтанными превращениями в полнолуние.
— И ничего мы не страдаем, — буркнула насупившаяся Мика. — Надо только браслеты носить. Или вот сережки, как у меня.
— Да? — язвительно поинтересовалась Рикка, вклиниваясь в лекцию. — А если тебя ударить в полнолуние.
— Тоже придумала. Каким же дураком надо быть, чтобы бить оборотня. Да еще и в такое время. — Мика захлопала ресницами. — Короче, сами виноваты.
— Сами, сами, — примиряюще сказала Виола. — Но в том-то и дело, что аристократы, имея преимущества, лишены подобных недостатков. Они лучше обычных людей физически, а иногда и духовно. Ведь способности к магии и прочие таланты тоже передаются по наследству. Поэтому и нельзя Ла жениться на Лу.
— Нельзя и нельзя, — согласилась Мика. — А чего она тогда тут рычит, раз никакой свадьбы не будет? — Рыжая показала пальцем на Рикку.
— Потому что ее не просто так не будет, — огрызнулась та. — Думаешь, эта аристократка от великой любви в постель господина Гнеца залезла? Хочет она для себя чего-то: денег, положения, должности или еще какой протекции. И получит ведь, если господин Абель захочет. А нас за это по головке не погладят. Мы тут как раз для того и сидим, чтобы всякие посторонние в его постель не лазили.
— Ух ты! — восхитилась чему-то рыжая. — Получается, если вот там, — она указала пальцем наверх, в сторону жилых комнат, — была бы я, то мне денег и должность. А потом еще и спасибо от госпожи Марианны. — Мика мечтательно прикрыла глаза. Потом резко открыла обратно. — Не, все равно не хочу. Пусть Рикка этим занимается. За деньги и должность.
— Что ты сказала? — Накопившееся раздражение захлестнуло Рикку с головой. Она стала медленно подниматься.
— Стоп. — Виола встала между ними. — Рикка, ты ее не так поняла. Мика вовсе не хотела тебя обидеть. Иди к себе. Отдохни. — Ее мягкий голос успокаивал. — Пусть сегодня работа поделается без тебя. Ничего страшного не случится.
Рикка выдохнула и отвернулась. Злость ушла. Девушка медленно прошла через столовую и холл, поднялась по лестнице и, зайдя в свою комнату, заперла дверь.
— Деньги и должность, — бормотала горничная, сидя с ногами на кровати. — Да что рыжая малявка вообще понимает. Это просто работа. Хорошо сделанная работа. Ничего больше.
Рикка разрыдалась.
Они встретились в баре. Молодой небритый сероглазый шатен в форме курсанта высшей воинской академии Солиано и кряжистый мужчина с седыми висками лет сорока, одетый в серый мундир Службы безопасности летней столицы. Впрочем, учитывая, что бар был давно облюбован представителями воинских профессий, ни тот ни другой посетитель никакого удивления не вызывали.
— Добрый вечер, Дерек, — поприветствовал безопасника шатен.
— И тебе добрый вечер, Штефан, — кивнул тот.
— Достал, что я просил?
— Конечно. Но только общеизвестные факты. — Плотный конверт лег на стол.
— Разумеется. Я прекрасно знаю цену секретной информации подобного рода. И мне ведомы верноподданнические чувства, которые ты испытываешь к своему дому. — Штефан спокойно протянул руку и, взяв конверт, убрал его во внутренний карман.
— Все смеешься.
— А что мне остается? Расскажи в двух словах, что там.
— Слышал что-нибудь о проекте «Двуединый»?
— Слово вроде бы знакомое… Нет, не слышал.
— Короче. Лет тринадцать назад задумали шишки, командующие нашим домом, взять и пересадить боевые навыки от мастеров обычным людям. Чтобы, значит, получить крутую армию без затрат на обучение.
— Погоди, но такое же считалось невозможным? Перенос и освоение даже пары приемов едва ли не сложнее, чем обучение им, — не удержался Штефан.
— А оно и сейчас считается невозможным, — кивнул его собеседник. — Только придумали яйцеголовые какой-то хитрый способ. Выковыривать умения так, что донор мрет, да вставлять их в головы детишкам лет пяти-шести. И не бесконечно, а всего четыре-пять копий. Тогда вроде детишки умения хорошо усваивают, потому как не забита их голова всяким хламом. Они бы, может, и новорожденных под это дело подтянули, но мозги нужны самостоятельные, чтобы принять все то, что в них пихают. Потому на таких мальцах и сошлись — ни туда ни сюда которые. И почти получилось все это дело. Во всяком случае, результаты были такими хорошими, что несколько заявлений о перспективах уже прозвучало. Неофициальных и не очень громких, но все же. Вот тогда наш главнокомандующий и отправил под такую обработку своего наследника.
— Абеля, — пробормотал Штефан. — Интересно, не жаль ему сына было?
— Так риск минимален. Вроде все уже на мази. Опять-таки протянешь годик, и он уже слишком взрослым станет. А политические дивиденды ой-ой-ой какие были.
— Да, такое вполне возможно.
— Ну так вот. Спустя несколько месяцев и повыплывало потихоньку то, что раньше не замечали. Недоглядели чего-то, и вместе с навыками пришла в головы ребятам гадость всякая — эмоции чужие или еще что. Там в бумагах несколько версий описано, но мне больше нравится та, которая говорит, что весь этот мусор нужен был для связывания навыков боя воедино, и без него они в кучку не собирались и работать отказывались. Короче, поехала крыша у детей. У всех. Только у кого-то раньше, у кого-то позже. Проект прикрыли, а информацию о нем не засекретили, просто забросали другими новостями по-тихому. Один сын главнокомандующего и пережил это. Если можно так выразиться.
— А почему он? Самый везучий? Не мог кто-то еще выжить? — заинтересовался Штефан.
— Насчет выжить не знаю. А почему он? Так это просто. Знания ему пересаживал самый главный мозгоправ. Он же и наблюдал за мальчишкой постоянно. Слепок брали тоже не абы какой. Все лучшее. Вот крыша и протекла не так сильно, как у остальных.
— Но все же протекла.
— Ага. Его три года лечили, прежде чем признали вменяемым. Да и посейчас, говорят, он не совсем в порядке.
— Есть такое. Он немного странный. — Штефан с новой стороны посмотрел на чудачества Абеля. Пережить такое и остаться в своем уме. Для такого нужна немалая сила воли.
— Во-во, — прокомментировал собеседник.
ГЛАВА 7
Ла Абель Гнец
С наступлением октября улицы Солиано стали более пустынными — дожди лили почти не переставая, и жители летней столицы предпочитали проводить время дома. Листья на деревьях были все такими же зелеными, только кое-где тронутыми желтизной, и если бы не календарь, я, привыкший к другому климату, ни за что бы не поверил, что скоро наступит середина осени. Штефан теперь забегал лишь через день, и Рикка, видимо не желая терять бесплатного помощника, стала гораздо менее требовательной, работая вместе с ним в четыре руки. Зато Мелисанда проводила у меня почти каждый вечер, засиживаясь допоздна. Часто я провожал ее до дома, нанимая карету в оба конца. Рикка ворчала по этому поводу, но никогда при людях, и если бы не наблюдающие заклятия, то это знание так и прошло бы мимо меня.
Мы со Штефаном шли по узкой улочке, разбрызгивая своими шагами воду из луж. Дождь ненадолго прекратился, давая возможность полюбоваться омытыми водой старинными зданиями, выстроившимися слева и справа от нас, словно на парад. Я любил протянувшуюся на пару километров цепочку тихих улочек и переулков, малолюдную в обычное время и абсолютно пустынную сейчас. Она всегда олицетворяла для меня дух Солиано.
— Демон побери всех скряг, Абель, — ворчал Штефан, не разделявший моего созерцательного настроения и с грустью взиравший на свои мокрые ботинки. — Они хотят целых пять тысяч золотых за наш вход в дело. Нет, ну ты прикинь: пять тысяч! Столичные ребята вообще зажрались.
