но последние две, которые они захватили, были полны камня и металлов. Для чего они были нужны
Дьяволисту, можно было только догадываться, но для желтоглазого Трибуна это пахло летающей крепостью. Он отчасти надеялся, что так оно и было. Это не только означало бы, что он нападет на одну из них до конца года, но и решило бы проблему беженцев Босса.
Назовите его циником, но он сомневался, что Дьяволист впустила всех этих людей в Льес по доброте своего сердца. С таким же успехом у них на лбу могло быть клеймо «ритуальное топливо».
Все его рейдеры уже были опытными в деле засад, так что ему не нужно было отдавать какие-либо приказы. Трибун оставался прижатым к земле, его тело было покрыто травой и листьями. Обычно размещение солдат по обе стороны дороги означало, что ты был грёбаным командиром-любителем и терял нескольких своих под перекрёстным огнём, но его люди не были новичками. Они не стали бы вслепую стрелять по толпе: его когорта не настолько богата боеприпасами, чтобы позволить себе не выбирать цели.
Широко раскрытыми немигающими глазами наблюдая за приближением Праэс, Разбойник молча отсчитывал время до начала веселья. Как только середина процессии коснулась намеченного ими участка земли, капитан Кусачая свистнула, и подрывные заряды взорвались. Лейтенант Крысоловка ночью вырыла под тропой подкоп, чтобы установить их. Судя по всему, она приправила смесь несколькими дымовыми. Разбойник одобрил, это был маленький порочный поворот в обычном рецепте: пока волы запаниковали, три пятна вздымающегося ядовитого дыма распространились вдоль вражеской колонны.
— УБЕЙТЕ ИХ! — крикнул Разбойник, поднимаясь на ноги.
— ЗАБЕРИТЕ ИХ ВЕЩИ! — раздался ответный крик.
Праэс же просто закричали, что было далеко не так эффектно. Дурной тон по представлению гоблина. Даже обычные крики «ты не можешь этого сделать» или «ты знаешь, кто я такой» имели больше вкуса. Этот вкус обычно был кровью, точнее, кровью, пузырящейся в их глотках, но кто он такой, чтобы судить? Всё ещё живой, вот кто.
Трибун оставил свой арбалет на земле и бросился бежать, одновременно вынимая ножи из ножен. Бурящий отвечал за стрельбу, и, хотя Разбойник оставался безнадёжно достойным своего имени, болты начали уносить жизни ещё до того, как он вступил в бой. Полоса молнии из колонны ударила в землю перед ним, окатив брызгами грязи, но Разбойник изменил свой шаг, чтобы обойти, не сбиваясь с ритма.
Заклинания магов были спорадическими, и, откуда бы они ни исходили, они тонули в осветительных, прежде чем маги успевали сделать второй залп. Скользнув под разъярённым быком, желтоглазый Трибун появился сзади одетой в чёрное тагреба и без всякого предупреждения проткнул ей почку. Она попыталась произнести последнее слово, но нож у горла позаботился об этом. С лезвий ещё капало, а гоблин уже двигался дальше.
Он отдал приказ взять нескольких пленных, но его азартные приспешники, как правило, нажимали на спусковой крючок всякий раз, когда что-то попадало в их поле зрения. Он не мог винить их: у любого праэс, достаточно высокопоставленного, чтобы что-то знать, в арсенале было бы несколько неприятных проклятий. Плавно юркнув под телегу, Разбойник выискивал свою следующую цель. Из первоначальной сотни праэс половина погибла от первых атак и залпа. Ещё несколько человек были выведены из строя дымом, и около двадцати погибли от клинков налётчиков, которые бросились в атаку. Парни Бурящего всаживали болты во всех одиночек. Оставалось небольшое скопление из двадцати человек в центре стычки, прикрывающее от нападения явно выделявшегося сонинке. Он мог оказаться полезным живым.
Разбойник вложил в ножны один из своих клинков, достал из рюкзака осветительный заряд и сунул его подмышку, чиркая спичкой. Мгновение спустя он выскочил из-под тележки с зажжённым цилиндром в руке и побежал к скоплению так быстро, как мог.
Двое мужчин в мантиях немедленно обратили на него свои взоры. Разбойник мерзко ухмыльнулся и обратился к детству. Один, они изготавливаются. Две пары рук поднялись, и две пары губ произнесли слова на тайном языке, пока его ноги преодолевали расстояние. Два, они целятся. Он видел, что его враги были обучены боевым заклинаниям - они выбрали свой угол только тогда, когда его ноги оказались на земле, между ступенями. Три, будь в другом месте. Он откатился в сторону, а пространство, которое он занимал мгновением раньше, наполнилось пламенем и шипящей тёмной энергией.
Плавно поднявшись на ноги, он подбросил заряд прямо над их головами и закрыл глаза. Яркая вспышка и громкий хлопок убедили его в том, что они не смогут запустить заклинание во второй раз, прежде чем он окажется возле них. Его зрачки, сужающиеся даже под веками - Разбойник благословил Пожирателя за то, что чувства его народа труднее поколебать, чем чувства людей: он тоже был в зоне действия осветительного заряда, но он вернёт способность видеть и слышать раньше, чем маги.
Наклонившись вперёд так, что его подбородок почти касался пола, Трибун рассёк заднюю часть бедра одного из них и одновременно вонзил второй клинок в живот другого.
Главный праэс всё ещё был ослеплен, увидев это, Разбойник с ухмылкой прыгнул на лицо мужчины. Обхватив ногами шею сонинке, когда тот рухнул на землю, Разбойник вонзил зубы в плоть под волосами, с удовольствием слушая последовавшие крики. Какого, я даже не прикасался к черепу. В отличие от клыков орков, клыки гоблинов не были способны проламывать кости: его вид был скорее падальщиком, чем хищником.
— Я взял главнюка, — крикнул он. — Уничтожить всех остальных.
— Арбалетчики, свободная стрельба, — спокойно приказал капитан Бурящий. — Боеприпасы, отбой.
Заместителю Трибуна не хватало того налёта прямолинейности, который был обычной чертой сапёров, но нужно было что-то сказать, чтобы сохранить спокойствие, когда ножи были наготове. Он почти напоминал Разбойнику Хакрама, если бы орк променял своё чувство юмора и несколько футов роста на превосходную внешность гоблина. Бедный Хакрам, к сожалению, родившийся одним из более домашних кузенов гоблинства. Толстая кожа, толстые кости, но маленькие глазки, как у хорька, и слишком много мышц, чтобы проползти по туннелю.
Сонинке под ним запаниковал, поэтому Разбойник отпустил его ровно на столько, чтобы ударить ногой в лицо, и тот потерял сознание.
Ещё одна горстка арбалетных болтов - и не осталось ни одного праэс, который мог бы причинить неприятности. Глядя как его люди нетерпеливо снуют на остывающем поле недавнего боя, Разбойник вытер клинки о лицо лежащего без сознания сонинке, прежде чем вложить их в ножны.
— Итак, что у нас есть, мои красотки? — он спросил.
