не мог пройти, и гоблин не собирался держать пари, что у
Дьяволиста не было таких. Герои, возможно, и обладали конституцией, достаточной для того, чтобы проходить через такие блокады, но десяток Разбойника был намного проще.
— По моей команде, — сказал Специальный Трибун.
Они ждали почти час, прежде чем направиться к внешней стене. Разбойник взял инициативу на себя и был чрезвычайно осторожен в поисках рун, когда взбирался на камень — он не видел ни одной, пока не достиг вершины, и прыгнул вниз, вместо того, чтобы рисковать, ставя ноги слишком близко.
Его десяток последовал за ним, как тени, когда они пересекли набережную и достигли боковой части дворца. Над ними, двумя этажами выше, возвышался балкон, через который они могли бы войти. На стене была отметина, там, где, как он предположил, когда-то стояла решётка, но люди Дьяволиста убрали её.
Придётся обойтись голыми руками. Старый камень не облегчал им задачу, так как его недавно отполировали, но линий раствора было достаточно для гоблина. Разбойник первым перелез через балюстраду и там замер. Две вещи заставили его задуматься: во-первых, двери внутрь были приоткрыты достаточно широко, чтобы кто-то мог пройти. Во-вторых, он только что ступил на рунный триггерный массив.
— Шеф? — спросил сапер позади него.
— Я настолько непобедим, — решил Разбойник, — что даже магия отказывается вступать со мной в бой.
Кто-то, взбираясь наверх, выругался, и он подвинулся, чтобы освободить место для остальных. Склонившись над вырезанными на полу рунами, он провел пальцем по бороздкам.
— Ха, — сказала Крысоловка, снова прибывшая последней. — Как мы ещё не умерли?
— Кто-то был здесь раньше нас, — пробормотал желтоглазый трибун. — Кто-то, кто может отключить защиту.
— Ты думаешь, тут прошла Босс? — спросил сапёр.
— Если бы это сделала она, в земле была бы дыра, и половина города была бы в огне, — отметил Разбойник. — Босс не сильна в бесшумных проникновениях.
— Но похоже на работу Именованного, — предположила Крысоловка.
— Может быть, это Глаза, — нахмурился он. — Но кто бы это ни сделал, он сейчас внутри.
Он поднялся на ноги.
— Слишком поздно поворачивать назад, — сказал он. — Мы идём вперёд.
Они не блуждали вслепую. Разбойник был в курсе событий перед битвой при Льесе, когда Гончая приказала Мастерящей разработать планы проникновения во дворец, если повстанцы засядут внутри. Его больше интересовали контрольные точки, которые ему нужно было взорвать, чтобы разнять защитников, но в результате он получил представление о том, как был устроен герцогский дворец.
Комнаты, которые герцоги, а позже и имперские губернаторы считали своими, находились в задней части, с видом на озеро, но идти туда не было смысла. Дьяволист не стала бы хранить что-то интересное наверху, где это мог бы найти любой желающий. Нет, всё это было бы внизу.
Трижды гоблины находили другие бездействующие обереги по пути в подвалы, по крайней мере, один из которых они должны были активировать, прежде чем заметили его. Безжалостные Боги, что бы там ни было внизу, Дьяволист действительно не хотела, чтобы кто-нибудь нашёл. Они обнаружили, что в комнате, которая закрывала доступ в подвалы, дверь была закрыта. Разбойник прижал ухо к дереву, но ничего не услышал. Пустой или защищённый звуконепроницаемостью? Как бы то ни было, рискнуть было необходимо.
— Лезвия обнажить, — приказал он.
Он толкнул дверь с ножом в руке и обнаружил комнату, полную охранников. Все они недвижно лежали на земле.
— Нижние Преисподние, — выдохнула лейтенант Крысоловка. — Убийца?
Ну, это, конечно, не было работой Глаз. Они были хороши, но не настолько. Специальный Трибун впустил всех внутрь и закрыл за собой дверь, только после этого внимательно взглянув на охранников.
— Нет, не Убийца, — ответил он, увидев, что один из них дышит. — Они все ещё живы.
— Дьявол, — прошипел сапёр. — Это попахивает героем, шеф.
Ситуация действительно имела правильное сочетание подавляющего мастерства и удивительной глупости, чтобы быть героической работой, он должен был признать.
— Бурящий, перережь им глотки, а потом догоняй, — приказал он. — Остальные со мной.
Лестница вниз манила его, путь был широко открыт. Гоблин замер во второй раз за ночь, когда почувствовал прикосновение стали к своей шее сбоку.
— Бурящий, — тихо произнёс чей-то голос. — Не перерезай никому глотки. Мне не нравится оставлять после себя трупы. Хорошим ворам это не нужно.
Разбойник точно знал, что мгновение назад возле него не было абсолютно ничего. И всё же прямо сейчас тут стояла женщина. Кэллоу, судя по тону кожи, с короткими тёмными волосами и в удобной кожаной одежде. Проницательный взгляд голубых глаз с любопытством изучал его. Однажды они уже встречались.
— Добрый вечер, Вор, — сказал Разбойник. — Решила прогуляться?
— Что я могу сказать, — улыбнулась героиня. — Я любопытная, а здесь так много интересного.
— Я думал о том же самом, — ухмыльнулся гоблин. — Не могла бы ты вложить этот нож в ножны?
Женщина подняла бровь.
— И зачем мне это делать?
— Потому что я вложу в ножны свой, — сказал Разбойник, слегка постукивая лезвием, которое он направил на её почку.
— Я могла бы убить тебя до того, как твое запястье пошевелится, — сказала героиня.
— Возможно, — пожал плечами Разбойник. — Но потом всё станет запутано. И эй, если я захриплю, то можешь быть уверена, что это будет крайне громко.
— Ты бы пожертвовал своими собственными солдатами, — сказала Вор, прищурив глаза.
— Леди, мы сапёры, — усмехнулась лейтенант Крысоловка. - Единственный наш способ умереть — это громко.
Кэллоу поджала губы.
— Никакого перерезания горла? — уточнила она.
— Честное слово гоблина, — ухмыльнулся Разбойник.
— И сколько оно стоит? — спросила героиня с болезненным любопытством.
— Золото, пока ты выигрываешь, — усмехнулся гоблин.
Воровка закатила глаза, но её клинок вернулся в ножны.
— Что ж, это было восхитительно, но теперь мы можем продолжить веселье, — предложил Разбойник. — Мы просто хотим заглянуть вниз.
— Ты не сможешь, — ответила героиня. — Мне потребовался аспект, чтобы пройти через эти чары, а когда вы их активируете, то переполошите половину Преисподней.
Специальный Трибун хмыкнул.
— Тогда давай пообмениваемся сплетнями, — сказал он. — Что в подвале?
— Тысячелетие паранойи, вырезанное на стенах, — сказала Вор. — И более дюжины деорайт, привязанных к
