Может. Он перебил почти всех големов. Он видел — он победит. Но всё изменилось, когда под его защиту поднырнул феникс, обвешанный артефактами.
Очнулся он без защиты и палочки. Несколько големов держали его на весу. Большая часть его тела была вмурована в трансфигурированный, подобный реке асфальт.
— Тебе лучше оставить свои планы, Геллерт, — сказал один из големов, транслируя чью-то волю.
— Фламель? — уточнил Геллерт. Жаль, что в видениях он этого не видел…
— Ты перестал меня узнавать? Это Альбус.
— Тупой предатель! Дезертир! Если ты не со мной, так хоть не мешай! Не мешай мне построить общее благо!
— Я не вижу никакого блага, — ответил голем.
— Это всё из-за тебя! Мне нелегко одному! Мне приходится многим жертвовать! У меня слишком мало ресурсов! Иди со мной — и не придется ничем жертвовать! Фламель же готов поделиться с тобой деньгами? Ты же хотел пойти со мной? Пошли сейчас!
— Это было ошибкой. А твои видения… Либо ошибка, либо ты просто не увидел пару-тройку миллионов убитых.
— Так всё окупится! Давай вместе сделаем так, чтобы не было убитых! Раньше тебе помешал твой тупой брат! Пошли со мной!
Будущее было туманно. Геллерт видел тысячи вариантов. Например, он упоминает Ариану, и голем отрывает ему голову. Не со зла, чисто на рефлексах, уловив желание Альбуса. Так что его программа максимум — выжить сегодня. Или Альбус сдаёт его в тюрьму…
— Я не пошёл с тобой, потому что меня остановила честь, — ответил Альбус.
— Какая честь? Тебя остановил твой тупой брат! Всё это из-за него! — ответил Геллерт. Глупо орать на того, кто держит тебя за горло, но с Альбусом это правильная стратегия — тот умеет стрелять только в тех, кто стреляет в него.
— Я же не сказал, что меня остановила моя честь, — ответил Альбус. — Геллерт… Твои мечты… наши мечты об общем благе… После смерти Арианы я впал в депрессию, и так из неё и не вышел. В сущности, если бы ты был приличным человеком, ты бы вёл себя так же. Именно тогда стало понятно окончательно, что мечты об общем благе не совместимы ни с совестью, ни с умом. А те, кто на это купится, станут просто оккупантами, поверившими в утопическую возможность. А все твои россказни — отмазка, пропаганда и отвлечение внимания. Из тупика только один выход: вернуться назад. Я воспользовался шансом. Ты —нет. Уже больше двадцати лет ты продолжаешь подгонять своего коня, не понимая, что ты упёрся в угол.
Геллерт увидел в будущем возможность оказаться не в Аврорате, а на свободе.
— Поэтому миру нужен ты, освободитель! Палач в сверкающих доспехах! Палач, который вышибет из-под меня табуретку. Надо иметь жестокое сердце или не иметь его вообще, чтобы быть таким, как ты, — сначала убить одну сестру, выйдя при этом сухим из очень глубокой воды, а потом и лучшего друга. Судьба бывшего друга — такая мелочь! Я жертвую собой, а ты жертвуешь другими! Теперь настал и мой черёд, чтобы окончательно расчистить тебе дорогу к становлению самым великим магом современности. Из тебя выйдет отличный герой: убил сестру, она была Тёмное Создание, убил друга — он был Тёмный Маг, убил учителя… Но почему ты убиваешь меня, а не Фламеля? Он наверняка убил больше меня! Только не говори, что он учит тебя правильно мыть котлы!
Всё, что связано с Фламелем, — практически полностью закрыто от его видений. Хотя… может, просто Фламель не вмешивается ни при каких обстоятельствах?
Голем отпустил Геллерта. Все натрансфигурированные Альбусом объекты и големы стали разрушаться. Как расточительно — столько адамантия в никуда. Откуда у этого идиота столько денег? Ах, да, он же ученик Фламеля… Геллерт увидел в видениях много золота и Альбуса. Ну почему? Он годами странствовал в поисках силы, а самый старый маг современности достался в учителя другому?
— А что ты планируешь делать со мной? — спросил Геллерт.
— Геллерт… Я тебя знаю — тебе по силам построить лучшее в мире образование, экономику, медицину или науку. Но если вместо этого ты начнёшь строить армию или силовые структуры… Ты сможешь использовать только то, что построишь, — выдал своё заключение Альбус.
— С тобой и без меня справятся, если ты не одумаешься, — сказал, рассыпаясь, последний голем.
На этом моменте Геллерта посетило два видения. Одно — как он режет мага и вглядывается в его внутренности, чтобы увидеть имя своего врага. И там отчётливо написано: Альбус Дамблдор. А вот второе… Бузинная Палочка! Она у Грегоровича!
Нет, он слышал эти слухи. Но не мог даже вообразить, что всё так просто. Он думал, это просто утка, реклама, байки… Использовать всемогущую палочку, чтобы выпускать внешне похожие на неё, для того чтобы потешить эго? Глупее использовать Бузинную Палочку только как фаллоимитатор! И он отправился на поиски Грегоровича.
Остальное было невероятно просто. Он нашёл дом Грегоровича. Тот был неплохо защищён — тихо не войти. Но у Геллерта есть кое-какие наработки в самотрансфигурации…
Вскоре он, обратившись дымом, проходит защиту. Он знает безопасные маршруты и пароли и находит её. Узловатая палочка ложится в руку. И он ощущает себя всемогущим. Он чувствует силу и опыт Бузинной Палочки и готовность служить ему. Как только он избавится от старой палочки. Геллерт без сожаления ломает свою старую палочку и кладёт её куски в карман.
— Наложи на меня самую мощную защиту, — приказал он.
Палочка накладывала и накладывала. Некоторые чары были просты, некоторые —гениальны. Но их сочетание приближалось к совершенству. Увы, рано или поздно у него кончится мана, пора сделать кое-что другое.
— Убери защиту с дома, — приказывает он ей.
Палочка сама движется, творя заклинания. Со смешными затратами магии защита дома обрушается. Сюда бежит перепуганный Грегорович.
Проще его убить, но у него отличное настроение!
Грегорович имеет какую-то защиту, пора проверить…
— Оглуши его одним заклинанием, — приказывает он.
Бузинная Палочка бьёт неизвестным модифицированным оглушающим заклинанием в Грегоровича. Тот падает оглушённым. Геллерт со смехом выпрыгивает из окна, чтобы отдаться полёту.
Вскоре он дома, где проводит ревизию возможностей. И они впечатляют, теперь он завершит проект «Обскур» очень быстро. Жаль только это не заклинание, это ближе к анимагии…
Но палочка не всемогуща — не получается трансфигурация золота, да и не удалось воскресить никого. Она словно извиняется и отказывается, становясь холодной, когда ей дают такие
