я не стану этому мешать.
– Не станешь? – нахмурился Фаэс.
– Нет. У нее тоже есть право на счастье.
– И ты отступишь в сторону? Уйдешь в тень? Дашь ей возможность выбирать?
Я невесело хмыкнула.
– Я и так ухожу, Фаэс. Ей некому будет мешать. А когда я вернусь, тогда и станет ясно, не ошиблась ли она в своем выборе.
– Где она? – резко спросил эрдал, пристально на меня посмотрев.
– Там, где ее никто не найдет.
– Ты что, ее запер?!
– Не то чтобы… но ограничил свободу.
– Король тебя точно убьет, – обреченно вздохнул Фаэс. – Как только увидит, тут же уничтожит на месте. Первый раз за полвека он обратил на кого-то внимание, а ты взял и все испортил!
Я скептически поджала губы.
– По-моему, он не страдает от недостатка женского внимания.
– Да что ты понимаешь, идиот?!
Я отвернулась.
– Может, и ничего. Но я знаю, что Гайдэ будет неприятно узнать, что у его величества, помимо всего прочего, имеется целая армия услужливых любовниц. И о том, что чуть ли не половина дам его обширного двора или уже побывала в его объятиях, или собирается это сделать в ближайшее время. А Гайдэ у меня строгих правил. И она совершенно не приемлет измены. Более того, считает, что мужчине, который испытывает к ней какие-то чувства, не стоит в ее отсутствие утешаться в объятиях других женщин. Она немного наивна в этом вопросе и полагает, что если мужчина не способен сдерживать свое влечение, то с ним лучше не иметь никаких дел. Потому что рано или поздно оно возьмет верх, а ей бы не хотелось выступать в роли обманутой жены. Не хотелось бы ошибиться и однажды узнать, что в ее спальне регулярно бывают какие-то… леди. Это ее убьет. И, поскольку мне кажется, что его величество для таких отношений пока не готов, то пусть они побудут порознь. Пусть оба остынут. Возможно, потом окажется, что это только к лучшему.
Фаэс покачал головой.
– Ты слишком много на себя берешь, Фантом. И, как мне кажется, просто ревнуешь.
– Дурак ты старый, – грустно улыбнулась я. – Я не могу ревновать Гайдэ. Но я хочу, чтобы она была счастлива. Рядом с тем, кто ею по-настоящему дорожит. И кто не променяет ее ни на долг, ни на высшие интересы, ни на что-то другое. Так ты присмотришь за амулетом?
– Куда ж я денусь? – тяжко вздохнул Фаэс. – Когда тебя ждать?
– Не знаю. Может, за месяц управлюсь. А может, и вообще не вернусь.
– Если не вернешься, что будет с Гайдэ?
– Тогда к тебе приедут Фантомы и все расскажут. В том числе и о ней.
– А королю я что отвечу, если он вдруг спросит?
Я грустно усмехнулась.
– Обо мне он не спросит. Не надейся.
– А все-таки?
– Помнишь, ты как-то интересовался тем, что означает мое прозвище? – вместо ответа спросила я. – Помнишь, ты сказал, что не знаешь такого термина, как «фантом»?
Фаэс настороженно кивнул.
– Ну… да. Ты еще ответил, что это на твоем родном языке.
– Да, друг мой, – сказала я, поднимаясь, и ухватилась руками за карниз. – И я даже обещал тебе перевод. Так вот, на самом деле «фантом» означает – дух, призрак, видение. Короче, морок. Прах. Тень. То, чего на самом деле никогда не существовало. Тот, кого на самом деле никогда не было.
Эрдал растерянно замер, переваривая мои слова, а я подпрыгнула и, быстро подтянувшись, взобралась обратно на крышу. К нетерпеливо ждущему Лину, который уже успел отрастить широкие крылья и едва не постукивал когтистой лапой по черепице.
– Эй, Гай! – запоздало нагнал меня снизу встревоженный голос Фаэса. – А ты куда хоть собрался? Запад большой! Где тебя искать, если что?
Забравшись на спину шейри, я усмехнулась.
– В Невироне. Где же еще? Давно хотел взглянуть на своего главного врага. Надо же и его когда-нибудь смертельно удивить?
– ГАЙ, СТОЙ! НЕТ! НЕ СМЕЙ ТУДА ЛЕЗТЬ, ДУРАК!!!
– Пока, Фаэс, – прошептала я, пригибаясь к шее ящероподобного чудовища, в которого превратился мой персональный демон. – Прости, но ты меня не остановишь. Никто меня уже не остановит. А если что, то просто не поминай лихом. Боюсь, это – лучшее, что ты можешь сделать.
Эпилог
В рабочий кабинет короля лорд да Миро, начальник его тайной стражи и по совместительству ближайший соратник, заходил с изрядной долей опаски: по возвращении из Хеора его величество почти постоянно пребывал в дурном настроении. В последние дни он стал на редкость раздражительным, так что от него старались держаться подальше. Другое дело, что причин таких внезапных перемен никто не знал. А сам он, разумеется, на эту тему не распространялся. Но если бы кто-то из слуг вдруг сумел посчитать количество стеклянных осколков, щедро украсивших пол в одном из углов этого кабинета, то быстро понял бы, отчего Лоран да Миро входил туда так деликатно – на цыпочках: когда король гневался, даже начальнику тайной стражи следовало являться с докладом очень осторожно. Старательно не замечая витающего в воздухе насыщенного винного духа и початой бутылки, содержимое которой убывало с поистине устрашающей быстротой.
– Ваше величество? – напряженно замер господин да Миро, не дойдя до мрачного повелителя десятка шагов. Хоть и не подвержен был король разрушительному влиянию алкоголя, но вряд ли сейчас этот неопровержимый факт доставлял ему много радости. И вряд ли отсутствие тяжелого похмелья могло улучшить его и без того непростой характер. – Сир?
Эннар Второй поднял на посетителя тяжелый взгляд.
– Что?
– Это я, сир. Вы меня звали?
– Что ты узнал?
– Они исчезли. – Эр-гар нервно дернул щекой, когда потемневшие глаза повелителя пронзили его насквозь.
– Говори.
Господин да Миро тяжело вздохнул и, опасливо покосившись на его величество, присел в кресло напротив. Кажется, пока не все так страшно? Кажется, сегодня король, хоть и мрачен, но не намеревается срывать злость на подчиненных?
– Я проследил их только до Крия, сир. Отряд. Десять человек. По описанию – Фантомы: черные кони, черные маски, черные плащи… это точно они.
– Карета?
– Та самая. Они оставили ее в Бероле. Вероятно, у кого-то из знакомых. Или же просто продали. Но следов я не нашел, поэтому, скорее всего, припрятали до поры до времени. Больше их никто не видел. По дорогам они не передвигались. В Фарлионе не появлялись. Границу Нора не пересекали и на Перешейке не показывались.
– Дальше.
Господин да Миро снова вздохнул и, вытащив из пухлой папки несколько скрепленных вместе бумажных листов, аккуратно положил на стол. Но король даже не взглянул: все его
