— Первоначально меня заинтересовала легенда о том, что в архивах нашего Ордена имеется «великое древнее тайное знание». Стал искать манускрипты, содержащие намеки на «страшную тайну». Между прочим, тексты великолепно сохранились, думаю, друиды здесь использовали один из своих магических секретов, потому что многие, уже гораздо более поздние письмена превратились в труху, а эти даже не тронуты тленом.
— Наш дорогой коллега решил повторить подвиг Шлимана, — тонко похвалил ученого Великий Магистр, и тот залился краской смущения. — Мы дали ему шесть лет на творческие поиски, поручив попутно создать в ходе этой работы несколько новых систем криптографической защиты для нужд Ордена. Ему же понадобилось всего четыре года. Результаты работы превзошли все наши ожидания! Разумеется, они засекречены. О них известно только высшим иерархам Ордена и вам, — он перевел взгляд с Уве на ученого.
После приятной похвалы, молодой адепт разоткровенничался, наверное, захотелось поделиться с людьми тем, что накопилось в нем за эти годы.
— Сначала я долго и упорно пытался использовать все современные методы дешифровки, подключив к исследованию компьютерные средства, но в этом направлении не удалось продвинуться ни на шаг, — торопливо излагал он свои мысли. — Тогда я пошел по другому пути. Тщательно изучил источники, в которых описывались методы шифрования и криптографии, использовавшиеся приблизительно в те времена, когда, согласно легенде, возникли мистические тексты, содержащие «великую тайну». Попробовал применить знания на практике. И опять меня постигла неудача. Что- то ускользало от моего понимания. Словно держишь в руках ключ, и он истинный, правильный, но открыть дверь не можешь: никак не попадешь в замочную скважину. Как ни стараешься — все мимо! Потом мне пришла идея вклиниться во временной интервал той эпохи. И вот тогда, когда я вошел в психологию друида, отождествил себя с ним, понял его изнутри, прочувствовал его мысли, желания, овладел его интуицией — вот тогда неожиданно и получилось! Если вам интересно, взгляните.
Он нажал кнопку закамуфлированного пульта, и воздух в помещении внезапно ожил, затрепетал, взламывая очертания предметов и придавая им совершенно новый облик. Теперь перед тремя собеседниками открылась иная картина. Они стояли в монашеской келье, увешанной сохнущими шкурами диких кабанов, от которых исходил крепкий дух терпких дубильных снадобий. На деревянном столике, придвинутом к стене, на которой висел серебряный христианский крест, застыла резная фигурка вепря — свирепое рыло с торчащими золотыми клыками, вздыбленная щетина, напружинившееся перед грозной атакой бойцовское тело. С плеч молодого адепта свисала шкура звериного божества, придававшая ему вид пещерного человека.
На себе Уве обнаружил накидку с оперением ворона. А Великий Магистр был облачен в белоснежную тогу Верховного Друида и плащ с серебряной каймой. Изящный бронзовый жезл, который он держал в руке, магически поблескивал в пламени нескольких факелов, освещавших пещеру. А под плащом выглядывала серебряная рукоять меча, давая понять, что носитель плаща не только умелый маг, но и воин!
— В этом помещении реконструируется генное прошлое, — сказал Великий Магистр в облике Верховного Друида. — Вы — это ваш предок в ту эпоху, куда идет отсылка во времени. Как нам удалось выяснить в архивах, имя вашего предка, Уве, было Бранноген — Сын Ворона. В операции похищения артефакта у Серого Волхва он погиб как герой, но помог уйти Мерлину — друиду- вепрю, который и оставил нам таинственные письмена. Да- да, дорогой коллега, Мерлин был вашим предком, — подтвердил он невысказанную догадку энтузиаста — Эти парни совершили подвиг. А сейчас подвиг совершаете вы, — он посмотрел на Уве и молодого ученого и скупо улыбнулся. — И снова предстоит искать таинственный артефакт, который когда- то уже держали в руках люди нашего Ордена. Все в этом мире повторяется. Но повторяется уже в новых условиях, соответствующих своей эпохе.
Глава 25. Истоки Зла, или встреча с прошлым
— Что вы думаете о русских, дорогой коллега? — спросил Великий Магистр у Мак'Грегора, когда они, простившись с ученым, уже снова ехали в вагончике под землей. — Я имею в виду ваши свежие впечатления.
— Закомплексованный народ, — ответил Уве, не задумываясь, поскольку к такому выводу он пришел достаточно давно. — Всякий русский, по- моему, смотрит на мир сквозь мутные очки нытика. Он всегда в «отходняке», в излюбленном состоянии самобичевания, которым он занимается по поводу и без повода. Он не относится к чужому мнению критически и зачастую принимает его за эталон. Плюнь ему в лицо, только обставь все по- умному, и он поверит, что «заслужил». В результате складывается парадоксальная ситуация: русский мечтает, чтобы его похвалил тот, кто его грабит и бьет. Докажи ему, что ты прав и честен, хотя на самом деле ты его обобрал до ниточки и избил до полусмерти, а потом подай руку для пожатия — и он будет счастлив. Этот пример- великолепная иллюстрация характера русского народа. Сейчас, например, русские ждут похвалы от американцев, евреев, чеченцев и, разумеется, от нас с вами.
Великий Магистр с нескрываемым интересом следил за ходом мыслей Мак'Грегора.
— Задевать русских по- крупному не следует, — предвидя назревающий вопрос, продолжал Уве. — Человек в «отходняке» вял, но может быть по- настоящему опасен. Если попытаться у них отнять все сразу — встанут на дыбы. Русским надо наносить множество мелких обид, из- за которых нет смысла затевать бучу, да и прощать подобает. Их лучше обирать по ниточке, по копеечке- на «мелочи» они не реагируют. И так, потихонечку, полегонечку, можно оставить их, в чем мать родила. А если они и взъерепенятся, так пострадает, скорее всего, не тот, кто виноват, а тот, кто под горячую руку попадется. И опять будет русский «сам хорош», за то, что слишком зашиб, да к тому же не того, кого следовало. И повалится снова на диван, и будет переживать. И тогда можно продолжать его обирать дальше — не торопясь, по ниточке.
Великий Магистр рассмеялся: ему нравились рассуждения Мак'Грегора.
Уве решил еще раз блеснуть своим коньком: он любил говорить на национальные темы.
— Кстати, вся русская классика в литературе поддерживала образ русского в «отходняке». Печорин, Онегин, Обломов — все это лишние люди, не нашедшие себе достойного применения. А сейчас в России целые поколения людей оказались не у дел — не без нашего, конечно, участия. Я бы сказал, сама Россия среди мирового сообщества оказалась как бы за бортом плывущего корабля. И лично меня это радует.
— «Отходняк» — это, по- вашему, депрессивный синдром?
— О нет. В депрессии человек понимает, что безнадежно проиграл. А русские этого не чувствуют. Они, скорее, ощущают бессмысленность как выигрыша, так и проигрыша, потому что для их нынешнего состояния духа — «отходняка» — это роли не играет. На мой взгляд, это состояние надо всячески поддерживать в русском народе, а следовательно, нужно культивировать состояние хаоса в России. Реакция человека на общество, а если быть точнее, на реализуемые в нем модели поведения, является национальной особенностью. Но если изменить это общество, то изменится и национальный характер народа, вплоть до того, что будет казаться, что мы имеем дело с совершенно другими людьми, с абсолютно иной нацией. И тогда доминантой духа у русских будет не «отходняк», а что- то другое, что наверняка не выгодно для нас.
— Вы все очень тонко и верно подметили, уважаемый коллега. Вот уже не думал, что вы философ! Однако, наше счастье, что люди не умеют определять, нужно ли им активно вмешиваться в какое- либо событие, происходящее с ними, или не стоит этого делать, поскольку получится бесполезная трата сил. И в этой связи наша задача — сделать так, чтобы люди в России, а следовательно, и сама Россия все время боролись с «ветряными мельницами», растрачивая свой потенциал впустую.
Великий Магистр взглянул на массивные часы, висящие в углу вагончика. Золотой циферблат в пасти свирепого дракона символизировал солнце, поглощаемое силами тьмы.
