могут делать со мной что угодно.
— Мы знаем, но вдвоем все-таки легче, чем одному. Даже если ты умеешь защищаться и будешь сопротивляться, это еще не значит, что тебе удастся отделаться от этих отморозков. Наталия не такая смелая, как ты. Даже если она и пытается казаться бойкой, в глубине души эта девушка очень ранимая, пугливая и впечатлительная.
— Насчет Наталии я согласна. Она и правда всегда лишь казалась такой бойкой и смелой, но на самом деле это маска. — Ракель на несколько секунд с грустью во взгляде задумывается. — А уж после того, что с ней произошло, Наталия изменится еще больше. Для нее все это стало огромным потрясением.
— Это точно… — медленно проводя рукой по своим волосам, задумчиво отвечает Эдвард. — Не знаю, что с ней было бы, если бы никто так и не оказался рядом с этой девушкой. Она бы точно замкнулась в себе и в итоге плохо кончила.
— Я даже думать об этом боюсь, — тихо говорит Ракель. — Мне хватило того, что произошло в тот день, когда она уже не могла это терпеть. Меня до сих пор трясет от того, что мне пришлось увидеть…
— Если бы я знал все гораздо раньше, то никогда не поступил бы с ней так жестоко и несправедливо. — Эдвард задумывается на пару секунд, качает головой и опускает взгляд вниз. — Никогда не прощу себе того, что я даже не попытался ничего узнать и сразу же начал раскидываться обвинениями.
— Хоть ты и поступил просто омерзительно, я все равно понимаю тебя. Понимаю, что ты чувствовал себя преданным.
Глава 85
— Мама сказала, что в тот момент мне нужен был человек, который отрезвил бы меня и дал понять, что нужно все выяснить, прежде чем предъявлять какие-то обвинения. К сожалению, со мной не оказалось такого человека, потому что я сам не захотел ничего говорить. Но все могло быть иначе, если бы я подошел к кому-то и рассказал о своих подозрениях.
— Было стыдно показывать те фотографии?
— Не хотел никого вовлекать в наши дела. Думал, что мы сами справимся, без чьей-либо помощи. Но как показывает опыт… Иногда нам нужно обращаться к кому-то за советом или помощью. Особенно в те моменты, когда мы буквально кипим от злости. Есть вещи, которые не можем разрешить в одиночку.
— Рада, что ты это понимаешь, — бросает мимолетную улыбку Ракель.
— Может, я совершил столько ошибок, что мне и за всю жизнь не удастся расплатиться за них. Но я все равно не хочу бросать все на самотек и собираюсь пойти до конца. Независимо от того, что будет с моими отношениями с этой девушкой.
— Думаю, Наталия так или иначе оценит то, что ты пытаешься спасти ее. Она будет благодарна тебе, если ты спасешь ее от своего дяди. И может быть, через некоторое время она даже и простит тебя.
— Честно говоря, я надеюсь на это меньше всего, — подавленным, тихим голосом признается Эдвард. — Я просто выполняю свой долг. Делаю то, что должен делать. Если я ничего не буду делать и позволю дяде и дальше мстить нам всем из-за ненависти к отцу и сделать так, что Наталия умрет, то мне никогда не удастся простить себя. Я просто не смогу жить с таким грехом на душе. В своей жизни я уже и так совершил достаточно ошибок и не хочу совершить еще больше.
— Знаешь, Эдвард… — Ракель на несколько секунд задумывается, уставив взгляд в одной точке, но потом переведя его на Эдварда. — Я слушаю тебя и все больше начинаю думать, что твои отношения с Наталией чем-то напоминают мои отношения с Терренсом… С нами произошло почти то же самое, из-за чего мы были на грани расставания… Твой брат тоже думал, что я предала его и была холодна с ним потому, что у меня был другой мужчина. Хотя дело было всего лишь в том, что я была не готова к отношениям. И в какой-то момент мы начали загружать себя делами. В итоге каждый из нас охладел друг к другу. А история с Саймоном показала все наши проблемы.
— Над отношениями должны работать оба человека. Когда их вытягивает только один, то это уже не имеет никакого смысла. Рано или поздно этому человеку надоест пытаться достучаться до того, кто не хочет его слышать и понимать.
— Я знаю. — Ракель тяжело вздыхает и начинает переплетать пальцы своих рук. — Когда история с Саймоном закончилась, я уже всерьез начала задумываться о расставании и доказывала всем, что больше не люблю Терренса, и между нами все кончено. Говорила, что единственный выход из этой ситуации — это расставание. В глубине души я не хотела этого, но до последнего не хотела признаваться себе в том, что буду несчастлива без твоего брата. Только лишь когда Терренс услышал от меня, что я собираюсь расстаться с ним, ко мне пришло осознание того, что на самом деле хочу этого меньше всего.
— Ты никогда не жалела об этом?
— Никогда. Я считаю, что решение дать Терренсу еще один шанс, было одним из самых лучших в моей жизни. Сейчас я понимаю, что если бы уехала отсюда куда подальше, то не смогла забыть этого человека. Возможно, я бы не выдержала и вернулась к нему уже после расставания. Мне кажется… Сколько бы раз я ни пыталась подумать о том, чтобы уйти от него, у меня не получится. Я… Я уже не представляю своей жизни без него.
— Когда ты сейчас кричала на Терренса, я вдруг подумал, что он уже надоел тебе, и ты решила бросить его, — скромно признается Эдвард.
— Может, он иногда и бесит меня безо всякой причины, но я не смогу бросить его. — Ракель на пару секунд замолкает и слегка улыбается с грустью во взгляде. — Какие бы разногласия и ссоры между нами не случались, для меня этот человек всегда будет особенным. Он — самая лучшая часть моей жизни, в которой было не слишком много хороших моментов. Все эти ссоры угнетают меня и приносят лишь боль… Я боюсь, что однажды Терренсу надоест это, и он захочет отменить свадьбу и бросить меня.
— Тогда почему ты причиняешь ему боль всеми этими беспричинными ссорами? Да, я понимаю, что все пары ругаются, особенно если они женаты, но ты раздуваешь скандал из ничего. Тебя раздражает просто то, что он просто дышит. И бесил бы, даже если бы он был мертвым.
— Я же сказала, что просто
