и родителей. А эти дети, — она посмотрела на мальчугана и Роже, — заслуживают спокойной жизни. Они заслуживают настоящего детства, без всего этого! Их дар должен остаться даром, а не оружием в чужих руках.
— На побережье есть деревушка с широкой пристанью, — сказал я. — Мы прибыли сюда на кораблях, на которых вы сможете уплыть домой.
— Судьба. Инга, ты посланница судьбы, иначе у меня не поворачивается язык тебя обозвать. Ты подарила мне надежду. Нам! Ты всем нам подарила надежду. Я благодарна тебе.
— Еще рано благодарить. Нам нужно отыскать всех детей, и только потом вы все покинете кровавый город.
— Я никуда не уйду, — отрезала она. — Пока город не будет разрушен, я не успокоюсь. А город падёт лишь когда судья Анеле обратиться в горсть пепла!
— Судью Анеле я беру на себя, — сказал я, давая понять Суаре, что помощники мне в этом деле не нужны.
— Одна ты не справишься, Инга. Ты даже не представляешь, какой силой она обладает.
— Возьмите меня, — раздался мальчишеский голос, — я хочу помочь вам.
— Рузель, — произнесла Сугар, и имя мальчика прозвучало с невероятной мягкостью. — Когда ты подрастёшь, то обязательно поможешь нам. Даже сейчас, нашему с Ингой разговору мы обязаны тебе. Ты сделал для нас слишком много. И каждый раз видя тебя без сознания, моё сердце болит, сильно. Я боюсь за тебя, ты понимаешь это?
Рузель закивал головой.
Хороший пацан, такой малой, а уже всё понимает. Из него вырастит настоящий мужик и храбрый воин, базару нуль. А если еще и свой дар подтянет, то сможет защитить любую землю от вторжения кровокожих, чем только прославится. Но у славы есть и обратная сторона медали — врагов наживёт себе — вагон!
Стоя здесь, в окружении пульсирующих пятиэтажек, я уже видел какая тяжёлая судьба ожидает паренька.
Одарив Рузеля тёплой улыбкой, Сугар перевела взгляд на меня и сказала:
— Остальные дети прячутся в доме в конце улицы. Поторопитесь.
Увидев мой взгляд, Асгар приказал своим людям собираться, когда моим воинам стоило лишь почувствовать эхо моего сердца. Улицы наполнились лязгом кровавых пластин, а шуршание кожаных доспехов стало чуть тише, и с каждым днём утихало всё сильнее. Меня пугал миг, когда, проснувшись по утру, я больше не услышу знакомых звуков и с ужасом констатирую гибель человечества в кровавом городе.
Недалеко от Сугар выросли огромные силуэты. Дюжина медведе-оленей с треском кровавых доспех поднялись на задние лапы и обратили свои жуткие морды на нас. Тяжёлое дыхание разгоняло пыль, а длинный ряд из рогов напоминал кустистую аллею, подстриженную пьяным садовником.
— Что это за существа? — спросил я у Сугар.
— Только настоящий монстр мог создать их, — с желчью произнесла девушка. — Как и у кровокожих, у этих созданий нет собственной воли. Они выполняют приказы судьи Анеле, но не подумай, что они дрессированные собачки. Всё гораздо ужаснее. В их головах заключено людское сознание. В оленьей голове заключен мозг ребёнка, обладающего при жизни невероятной силой и регенерацией. Бедные дети. Таких страданий я не пожелаю даже врагу. Только ей! Только этой твари!
— Рузель и ими умеет управлять?
— В этих огромных тушах течёт кровь, отравленная судьёй Анеле. Эти создания — её дети, и как видишь, сейчас они на нашей стороне. Я благодарна судьбе, подарившей нам Рузеля как спасителя. Возможно, мальчик станет спасителем всех земель. Он спасёт наши души, и вернёт мир и процветание. Мы должны охранять его ценою наших жизней, иначе наша жизнь станет невыносимой, и мы взмолимся о смерти, которую нам никто не дарует.
Рузель так юн, но уже несёт на своих плечах неподъёмный груз ответственности для обычного человека. Возможно, я действительно до конца не осознаю всю серьёзность происходящего, и ошибочно возомнил себя спасителем и тем единственным, кому по рукам одолеть судью Анеле. Моя ошибка может стоить жизни, и не только моей. Нет никаких сомнений в силе Рузеля, и тому лишним доказательством послужили слова Сугар, которыми она без капли сожаления обесценила не только свой дар, но и остальных людей, обладающих хоть какой-то силой. Среди остальных нет спасителя.
Мир возможен лишь в лице этого мальчика.
И я не против союзников, которые помогут мне достигнуть заветной цели.
Глава 28
Стройные ряды воинов в кровавых доспехах вспарывали полотна зернистой пыли, повисшей в горячем воздухе над широкой улицей, тянущейся в никуда между бесконечных рядов панельных домов. Панельных? И как вообще у меня повернулся язык обозвать эти уродливые, пульсирующие, покрытые мерзким подобием кишок дома!
Мы двинули в сторону, указанную Сугар, и уже после часа, показавшегося нам вечностью, мы добрались до конца улицы.
Сугар подвела нас к пятиэтажке, со стороны казавшейся абсолютно опустевшей, как и все остальные дома в этом городе. Выглядывающая из-за угла жуткая детская площадка с качелями из сосудов не оправдала моих ожиданий, я надеялся увидеть играющих в песочнице детей, или на худой конец — гоняющихся вокруг площадки мальчишек за девчонками. Но кроме песчаного ветра здесь не было ничего.
— Инга, — обратилась ко мне загорелая женщина, — ты пойдёшь со мной, одна. Остальные останутся снаружи.
— Боюсь, мой вид напугает детей, — сказал я.
— Считаешь, будет лучше, если они выйдут наружу и первое, что предстанет их взору — сотня ощетинившихся клинками кровокожих? Они дети, но за время их путешествия, страх немного притупился. Твой вид может вызвать слёзы в детских глазах, но, если я им назову твоё имя, скажу, что ты мой друг, поверь мне, ничего больше слёз мы не увидим.
Сугар повела меня к четырёх подъездной пятиэтажке, в которой сквозь пустые квартиры были видны соседние дома с такими же нежилыми квартирами, в которых сквозила уличная пыль и мрачная пустота. Мы подошли к торцу здания, и хватило одно взгляда на уходящую в глубь дома лестницу, чтобы моё лицо скривилось от злости. Перед глазами всплыли далеко невесёлые воспоминания тёмных подвалах, внутри которых прятались люди от беспощадных бомбардировок.
Опять тьма.
Опять детский плачь.
Снова слёзы и горе, неотрывно следующие за людьми, застигнутыми врасплох жестокостью войны. Эхо прошлого отразилось в моих глаза, и я сумел выдавить улыбку, лишь представив себе, как этот город, будто срисованный с моего, рушиться и обращается в пыль. Стирается с карты и зарастает густыми лесами, навсегда погребя в могильной почве весь тот
