Ахнув, Джейн счастливо засмеялась, когда океан ласково коснулся ее босых ног.
– Ой, как холодно!
– Ты снова похожа на девчонку, – пробормотал Сет, и в его голосе прозвучало нечто такое, что заставило ее оглянуться.
От его пристального взгляда у Джейн перехватило дыхание. Зардевшись, как маков цвет, она отвернулась, глядя на море и стараясь унять громко бившееся сердце.
Чтобы разрядить напряженную атмосферу, Джейн поинтересовалась:
– Ты скучаешь по ним? По океану? По дому?
Ответом ей было молчание. В воздухе раздавались лишь пронзительные крики чаек да негромкий шелест волн. На мгновение Джейн показалось, что Сет промолчит, и она сказала себе, что не стоит ожидать от него дружеской болтовни. Он привез ее сюда, чтобы сделать приятное Джулианне, а не потому, что хотел провести с ней время. Не потому, что хотел устроить ей настоящий медовый месяц. Руки, которыми Джейн поддерживала юбки, стали влажными.
– Я скучал по своей семье. По сестре. И по брату, – наконец отозвался Сет внезапно охрипшим голосом, подрагивавшим от сдерживаемых эмоций. – О том, что Альберт умер, я узнал только по возвращении, когда обнаружил, что мой кузен вознамерился прибрать к рукам наше имение.
– Ходили слухи, что ты погиб.
– Эти слухи распространял мой кузен, – буркнул Сет.
– Как бы там ни было, я была рада узнать, что они оказались ложными.
– А ты часто вспоминала обо мне? – вдруг с любопытством спросил он.
«Гораздо чаще, чем полагается замужней женщине. Гораздо чаще, чем ты думаешь».
Намеренно уходя от ответа, Джейн проговорила:
– Наверное, ты испытал шок, когда вернулся и узнал, что Альберт мертв.
Сет фыркнул.
– Шокировало ли меня то, что я вернулся живым и здоровым после нескольких лет войны, а мой брат скончался в собственной постели? – Он рассмеялся хриплым горьким смехом, который неприятно отозвался у Джейн в ушах. – Да, это можно назвать шоком.
Она кивнула, глядя прямо перед собой и боясь оглянуться на мужа, боясь, что он вдруг замолчит, осознав, что все-таки разговаривает с ней. Как когда-то, когда они еще были друзьями. Несмотря на то что тема оказалась болезненной, Джейн не хотела, чтобы ее супруг умолк и замкнулся в себе, как уже случилось, когда он вспомнил о природе их брака.
– Я получил известие о смерти отца, – продолжал Сет. – Но я потерял его еще до того, как уехал на войну.
У Джейн засосало под ложечкой. Она хорошо помнила тот день, когда он навлек на себя проклятие своего отца.
Они ведь много раз прыгали на лошадях через ту ограду. Не было ровным счетом никаких причин полагать, будто и в этот раз кто-либо из них не возьмет это препятствие. И у Сета не было никаких оснований винить себя в том, что Джулианна упала. Но он винил. Уж это-то Джейн знала совершенно точно, стоя вместе с ним у дверей спальни Джулианны и крепко держа его за руку в ожидании, пока доктор не закончит осмотр. Когда граф вышел из комнаты и ударил Сета, у нее оборвалось сердце.
– Твой отец любил тебя, – прошептала Джейн, не будучи уверенной в том, что говорит.
– Да, любил, – голос Сета разорвал тишину. – Раньше. До того как я погубил Джулианну.
Проглотив комок, стоявший в горле, Джейн скрестила руки на груди и повернулась к мужу.
– Ему нужно было кого-нибудь обвинить.
– Он винил меня, потому что это был мой грех, – резко бросил Сет, а потом, покачав головой, с силой провел рукой по лицу. – Не обращай внимания. Я привез тебя сюда не для того, чтобы обсуждать подобные вещи. Мой отец мертв. А любил он меня или нет – это не тот вопрос, который я себе задаю.
Когда Сет отнял руку от лица, в глазах у него появилось знакомое упрямое выражение.
– Полагаю, ты захочешь отдохнуть у себя в комнате до ужина.
– Разумеется, – отвечала Джейн, хотя не чувствовала ни малейшей усталости.
Присев на корточки, Сет подобрал с земли ее туфли и чулки. Прежде чем Джейн успела сообразить, что он намерен делать, он уже отряхивал песок с ее ступни, и каждое прикосновение мужа жаркой волной растекалось по ее ногам. Ей стало жарко.
К горлу Джейн снова подступил комок, когда руки Сета нырнули под подол ее платья и сомкнулись на лодыжке. От его теплого прикосновения к ее влажной коже у Джейн перехватило дыхание.
Сет надел на нее чулок и стал подтягивать его выше, к подвязке. Его касания обжигали Джейн, оставляя огненный след на ее коже, когда он кончиками пальцев пробегал по внутренней стороне ее бедра. Она задыхалась, комок в горле превратился в болезненную язву, когда Сет взялся за второй чулок.
К тому времени, как он закончил надевать на нее туфли, Джейн, дрожа, кусала губы, чтобы не закричать. Поднявшись на ноги, Сет взглянул на жену, и в его глазах она прочла: он прекрасно знает о том, какое действие на нее оказывает.
Не говоря ни слова, он взял Джейн под руку и повел обратно к дому.
Голова новобрачной шла кругом, мысли путались, устремляясь к наступающей ночи. Придет он к ней в спальню или нет?
При мысли об этом жилка у нее на шее затрепетала. Джейн стала молиться о том, чтобы это случилось. Ее плоть жаждала вновь соединиться с Сетом, чтобы хотя бы ее тело смогло испытать то, в чем было отказано сердцу…
Услышав негромкий стук в дверь, Грегори вскочил с кровати. Поспешно набросив халат, он отворил дверь, уже зная, кто окажется по другую сторону. Но даже несмотря на это, он не колебался ни секунды. Он бы не остановился, даже если бы от этого зависела его жизнь. Грегори распахнул дверь, и сердце замерло у него в груди.
– Джулианна, – охрипшим голосом поприветствовал он девушку, глядя на нее во все глаза.
При виде ее запрокинутого личика, полного ожидания и надежды, такого чистого, такого невинного, у него защемило сердце. Грегори судорожно прижал руки к бокам, чтобы не потянуться к ней и не стиснуть ее в объятиях.
После того как Сет отправился в медовый месяц, а Ребекка уехала погостить к родственникам, Грегори оказался в роли компаньона Джулианны, что стало для него одновременно наслаждением и пыткой. Он уже почти жалел, что не предложил Сету сопровождать его. А вот Джулианна, романтичная душа, обеими руками ухватилась за свою идею, настояв на том, что Сет во время медового месяца вполне может обойтись без камердинера.
Будучи джентльменом, не владеющим ни состоянием, ни собственностью, Грегори не мог надеяться на то, что когда-либо станет супругом Джулианны; тем не менее мысли об этом неотступно преследовали его. Он смел надеяться и мечтать. Грегори представлял себя и Джулианну вместе, мужем и женой. Ему до боли хотелось прогнать тень одиночества с ее лица.
Но он должен был положить конец их отношениям, зная, что ее брат никогда этого не одобрит. Собственно говоря, Сет наверняка сочтет такое поведение предательством с его стороны, но у Грегори просто не хватало духу покончить с этим раз и навсегда.
