головушке приложил. — Я тебе больше ничего не скажу!
…Несколько мгновений я стоял в полном недоумении. С какого хрена этот придурок решил, что я аиотеек? А потом до меня дошло. Ну конечно же — солнце! Солнце осветило мой брюнетистый экстерьер, и этот хитрозадый идиот, несомненно, как всякий бывалый заговорщик успевший заразиться профессиональной болезнью всех заговорщиков — паранойей, решил, что стал жертвой какого-то колоссального развода со стороны хитрой вражеской контрразведки.
И как мне теперь снова убедить его в обратном? Потыкать носом в шевелюры остальных ирокезов и попросить их подтвердить мое «гражданство» на правильной стороне Силы? Ведь скажет, умник недобитый, что это мои «забритые», и я, допустим, держу их братьев в заложниках, чтобы они говорили то, что мне надо. Тем более что доспехи и оружие у нас по большей части аоитеекские, что «выдает» нашу причастность к этому племени.
…Или проще сразу замочить и разом решить множество проблем, а завтра прихватить нового? …Но ведь с этим гадом у нас есть все возможности ударить врагам в спину. …Не настолько мы пока сильны, чтобы пренебречь подобной возможностью.
— Во-первых. — Начал я, мучительно придумывая чтобы соврать. — …Тайло’гет, расскажи ему, что я сделал с Мнау’гхо… Только покороче.
— Сделал дырку в голове. Выгнал оттуда всех духов и снова дырку ту заделал. Теперь ходит, будто ничего и не было. — Чуть удивленно таким отступлением от темы, но зато действительно кратко рассказал наш Зануда.
— Ты понял придурок? — Снова рявкнул я на пленника. — Могу и в твоей голове дырку сделать, вытащить оттуда духов, которые… (вспомнив представления местных о предназначении разных органов, я быстро поправился)… которые в твоей груди сидят и думают. И все что мне надо, у них спросить. А потом… Ну-ка, Тов’хай, расскажи, как я с Вождем Бифаром поступил, который посмел мне вызов бросить?
— Ты его душу в камень заточил, откуда она в загробный мир к предкам вернуться не сможет. — Ответил второй свидетель моих Злодеяний. …И даже несмотря на боль от раны, я невольно заметил, что Тов’хай вроде как не слишком одобряет этот мой поступок. …Неужто считает слишком жестоким?
— Понял, идиот, что я могу с тобой сделать? А теперь говори, ядом шип этот свой смазывал?
— Ядом? — К своему облегчению я заметил в глазах Гок’рата искреннее недоумение, которое, как мне показалось, даже победило желание молчать как партизан на допросе. А потом в тех же глазах мелькнуло любопытство и будто бы сожаление. Видать очень жалеет, что не додумался до этого сам. — Нет. Не мазал, — наконец ответил он на мой вопрос. — А какой яд тут можно…
— А кого-нибудь раньше им убивал или ранил? — перебил я его приступ любознательности.
— Нет. А что?
— Вопросы здесь задаю я! — Рявкнул я абсолютно оригинальную для этого мира фразу и снова злобно пнул Гок’рата по бедру. — Ты вообще зачем такую дрянь сделал?
— Так нормального-то ножа у меня нету. А и был бы — вы бы его у меня забрали. Я же знал, что меня скорее всего захватят. …Ну и придумал себе такое оружие сделать да в обувку запрятать, чтобы не нашли. …Хоть одного врага с собой забрать… если что. Биться-то я не особо мастер, да и староват для битв. А так, ударить разок, но чтобы уж наверняка…
— Придумщик сраный… — Пробормотал я, с ужасом представляя, что посланный за медицинской сумкой курьер валяется где-то в Степи со сломанной ногой, или его доедает невесть откуда взявшийся в этих шумных местах тигр.
— …Знаешь, что я с тобой за твои придумки сделаю? А вот ничего! Отпущу восвояси, чтобы ты, хрен задумчивый, сам убедился, что никакой я не аиотеек. А потом ты мне пришлешь сюда одного из своих людей. Которому доверяешь. Мы его возьмем с собой на дело, и на его глазах убьем несколько аиотееков. Потом он вернется к вам. Скажет всем, будто бы от нас убежал. …Я его научу. Только ты пришли кого посметливее, ну и чтобы воином был нормальным. Короче, вернется к тебе этот воин и расскажет про то, что мы сделали. А после этого все наши договоренности будут в силе, и ты сделаешь то, что я тебе сказал. Понял?
Гок’рат, задумчиво глядя на меня, кивнул головой. Такой расклад его явно устраивал. А то, что я смог сдержаться и не прирезал своего обидчика на месте, явно подняло мой рейтинг в его глазах.
— Может давай шип из ладони вытяну да рану перевяжу? — Предложил он в явно запоздавшем приступе человеколюбия.
…Очень хотелось воспользоваться его предложением, потому что было реально больно. Но хрен его знает, чем он меня лечить станет. Травить возможно и не будет, но про гигиену он ведь наверняка даже и не слышал. Так что лучше перебьюсь и дождусь своих.
Глава 8
Ненавижу сидеть в засаде. Хуже этого только — сидеть в засаде, когда у тебя болит рука! Пока бегаешь, двигаешься, что-то делаешь, боль как-то притупляется и становится менее резкой. А вот так, когда делать тебе абсолютно нечего, и даже пялиться в окружающий пейзаж абсолютно бессмысленно, потому как твои спутники заметят любое движение в степи гораздо раньше тебя, все внимание поневоле сосредотачивается на раненой конечности и на болевых ощущениях. …И опять начинаются мерещиться миллиарды биллионов вирусо-микробов, вгрызающихся в мое тело и рассеивающих на своем пути семена заразы и мучительной смерти.
И так минута за минутой, час за часом… почти что уже сутки напролет!
Первую часть сделки этот резкий парень Гок’рат выполнил. На следующую же ночь посланные в дозор ирокезы привели тощего и оборванного парнишку лет семнадцати, сказавшего заветные слова «Дебилы всех стран — объединяйтесь!».
Парнишка, отзывавшийся на кличку Лив’ек, отчаянно трусил, но пытался не выдавать своего страха. Уже большой плюс, такие люди нам нужны. Вооружение его состояло из деревянного копья, почти уже забытого мной каменного кистеня и костяного кинжала. …На сей раз настоящего, а не его «киллерского» варианта.
Я первую часть нашей сделки тоже выполнил. Лив’ека этого убивать не стал. А вот со второй частью возникли некоторые проблемы. По словам Тайло’гета, аиотеек в этих краях
