не являются. Даже мои вполне себе дикие степняки круче их хотя бы чисто физически. Да и в отличие от живущих в основном за счет охоты песиголовцев — знакомы со скотоводством. А это, если верить учебнику истории, уже чуточку другой уровень цивилизации.
Так что, исходя из полученных «образцов» и их возможных показаний о количестве воинов, паниковать и нервничать аиотеекам явно не следует.
По крайней мере, думаю, что неспроста остановившаяся после начала наездов песиголовцев Орда вновь неспешно двинувшаяся вперед. При этом не выказывая особых проявлений беспокойства по поводу вновь появившихся врагов. И даже тот факт, что впереди них еще «много» врагов, отнюдь не стал для аиотееков поводом развернуться и снова бежать на север. …Вот разве что охрану стад усилили. Но это не столько реакция на серьезную угрозу, вроде попытки современного мне городского жителя забраться на дерево при виде волка, а скорее уж — простая предусмотрительность, как побрызгаться в лесу репеллентом от комаров.
Да и откуда взяться страху и опасениям? Скорее уж при виде появившихся врагов в головах аиотееков выстроилась логическая цепочка: люди — еда — отбирать — сытость. Привыкли, понимаешь, эти хищники считать себя живущими на вершине пищевой пирамиды и совсем страх потеряли. Ну да я им ужо!
И вот как раз с целью этого «ужо» я убедил Тайло’гета выделить мне Тов’хая и еще двоих вояк с целью пробежаться и разведать путь, по которому пойдет Орда, на предмет «посмотреть» хорошие места для битвы или засад.
…Степь-то, хотя вроде и выглядит ровной и плоской, но большущая толпа людей и животных пройти по ней сможет отнюдь не везде. Где-то речка перекроет путь, где-то придется обходить озеро. А там овраг здоровенный, или холмы слишком густо торчат, а пространство между ними, пользуясь защитой от ветров, поросло колючим кустарником и молодым лесом.
Короче, Тов’хай со товарищи, хоть еще и молодые ирокезы, зато потомственные степняки, привыкшие бродить по этим равнинам за стадами овцебыков, наверняка смогут максимально точно прикинуть тот путь, по которому пройдет Орда, двигаясь на юг.
…Я конечно тоже могу его предугадать. Но вы представляете сколько для этого придется пробежать? А помимо того, что ноги у меня не казенные, когда мне тогда думать, камлать и с духами советоваться?
А перебазарить с духами было о чем. Гок’рат меня оказывается надул!
Ну не то что бы откровенно надул, просто слегка позволил мне приукрасить в своем воображении правду о реальном положении дел.
…Я-то было, когда мы побили аиотееков, раскатал губищи устроить маленький переполох и, связавшись с «забритыми» Отряда-рода, численность которого мы так удачно подсократили, сманить их с собой.
Такая шикарная комбинация вырисовывалась — мы посылаем парочку человек проложить хороший след копытами отловленных после боя верблюдов (Лга’нхиевы орлы, которых он оказывается не зря приучал обращаться с этими животинами, умудрились быстро приручить ставших бесхозными зверушек. Чай не собаки — преданность хозяину до гроба хранить не будут).
Короче, берем верблюдов, и специально обученные ребята начинают круголять по степи, уводя бросившихся в погоню за обидчиками своей родни аиотееков-оуоо подальше от лагеря. (Вряд ли в погоню за верблюдами отправят пеших).
А тем временем, посланный связным Лив’ек подговаривает оставшихся в лагере «забритых» втихаря перерезать глотки коренным оикия. Или просто ударить им в тыл, когда в зоне видимости появятся идущие на приступ ирокезы. Но так или иначе, а пехоте из коренных приходят кранты!
А когда возвращаются (надеюсь не солоно хлебавши) аиотееки-оуоо, участвовавшие в погоне… Нате здрасьте, их тут поджидает приятный сюрприз в виде объединенных сил ирокезов и забритых. …Очень могло бы изящно получиться!
И еще как могло! По словам моих «глядунов», «забритых» в лагере было примерно две оикия. Да еще две оикия коренных аиотееков-пехотинцев. И десять всадников-оуоо, не считая тех, что мы уже убили.
А нас, ирокезов, считай, целая (хотя частично и подраненная) оикия, да еще пятеро «молодых». Если соединиться с «забритыми» да ударить внезапно, «когда оно совсем не ждет», можно будет без проблем вырезать целый отряд и взять огромную (по нашим меркам) добычу. А самое главное, наглядно продемонстрировать Лив’еку выгоды от содружества с ирокезами, ну и припугнуть малость вражин настолько оборзевшими врагами, что уже и целые отряды вырезают.
…Увы, Лив’ек обломал мои сладкие мечтания в самом зародыше и под самый корешок. «Забритые» этого отряда в «заговор Гок’рата» не входили и возможно даже про него и не слышали.
Хитрая сволочь Гок’рат, хотя прямо этого и не говорил, однако умудрился создать у меня ощущение, что чуть ли не все «забритые» Орды пляшут под его дудку и готовы выполнить любой приказ этого деятеля.
Оказалось — фигушки. Когда я хорошенько поднажал на Лив’ека, то выяснилось, что Гок’рат смог связаться с «забритыми» из примерно еще десятка-полутора соседних отрядов, а напрямую подчинялись ему не более шести.
…Нет, это конечно по хорошему счету — оикий двенадцать минимум. Сиречь, сотни полторы народа, а может быть даже и две. Но далеко не тысяча с лишним, на которую я, признаться, уже губы раскатал.
Нет. Гок’рата тут винить не приходится. Ни в том, что ловко соврал (честь ему за это и хвала… сволочи), ни в том, что не смог вовлечь в заговор большее количество народа. Я помню, как сам мучился, сманивая с собой одну оикия. Так что примерно представляю, насколько непростое это дело — сманить целый десяток.
…Однако, все это было очень обидно. Усталость, голод, разочарование от неудачного похода, раздражение и ненависть к тем, кто их туда загнал, все это образовывало весьма взрывоопасную смесь. И я уверен, достаточно даже маленькой искры, чтобы она вспыхнула и рванула в один момент, да еще и прямо под задницами аиотееков.
Вот только есть одна проблема, и имя ей — коммуникации.
Как донести до множества разбитых на разбросанные по всей степи кучки потенциальных союзников необходимую информацию? Вот в чем вопрос.
…Ответ пришел внезапно. …Да и не столько ответ это был, сколько бессильный скрежет зубами от полной безнадеги. …А может просто камень подходящий что-то мне такое навеял.
Ага! Белый, и довольно большой плоский камень, лежащий
