Было необычно, что звуки под землей слышны хорошо. Вот по брусчатке застучали подковки сапог немецких пехотинцев: на каблуках немецких сапог были полукруглые подковки, а подошва – в круглых пупырышках и подбита гвоздиками с квадратными шляпками. На земле рыхлой или влажной немецкие и русские сапоги оставляли разные отпечатки, и перепутать их было невозможно.
Какой длины был ход, сказать нельзя, ориентиров не было. Впереди темнота, сзади – тоже.
Наконец они вошли в темную комнату, похожую на ту, из которой выходили, и ополченец шепотом сказал:
– Над нами люк.
– Полезем?
– А вдруг там немцы? Обнаружишь себя, кинут в люк гранату – и нам конец.
– Не сидеть же здесь до окончания войны? Давай послушаем, потом решим.
Сергей посветил фонарем, взобрался по лестнице и приник ухом к крышке люка. Однако слышал он какие-то отдельные, невнятные звуки, ни близких разговоров, ни шагов не было слышно.
Сергей плечом уперся в крышку и приподнял ее. В глаза ударил дневной свет, потянуло пыльным воздухом.
Сергей погасил фонарь и прислушался. Потом навалился плечом, приподнял крышку на петлях и через щель осмотрелся. Цех был пустынным, немцев не было видно.
Придерживая рукой, чтобы не грохнула, Сергей полностью откинул крышку и вылез на бетонный пол цеха.
– Вылезай. – Он наклонился над люком.
Карл выбрался. Сергей приподнял голову над оконным проемом и осторожно выглянул.
Самоходка стояла посреди площади. Самоходчики из нее выбрались. Все четверо, стоя по очереди, пили вино из горлышка бутылки. Двигатель самоходки работал на холостых оборотах. Это была «StuGIII» с 75-миллиметровой пушкой – Сергей видел такие раньше на фронте.
– Танк немецкий! – сказал Карл – он тоже выглядывал из-за подоконника.
– Это не танк. Видишь, башни нет? Самоходное орудие это.
– Один черт.
Немцы дружно засмеялись, и Сергея взяла злость. Они, русские, здесь хозяева, это их земля. А они вынуждены ползать, как кроты, по подземным ходам. Немцы же пьют вино, смеются.
Он положил кожух автомата на подоконник, прицелился и дал длинную очередь. Самоходчики упали – на таком расстоянии ППШ шансов выжить не давал.
– Ты что, сдурел? – Карл покрутил пальцем у виска.
– Я не спасаться по ходу лез, а воевать, – огрызнулся Сергей. – И где увижу немца, там его и убью. Бежим к самоходке!
– Зачем?
Но Сергей уже перебрался через подоконник и побежал к самоходке.
Верхний и задний люки ее были открыты. Сергей ступил на буксировочный крюк и заглянул внутрь – там было пусто.
Подбежал Карл:
– Чего задумал-то?
– Взорвать бы самоходку или сжечь.
И тут в голову Сергею пришла шальная мысль:
– Ты ею управлять умеешь?
– Не пробовал. Я трактором могу, я же на заводе трактористом работал.
– Лезь внутрь, садись за рычаги.
– Боязно.
Карл неловко взобрался и уселся на место механика-водителя. Сергей тоже влез в бронированное чрево, пропахшее пороховыми газами и бензином, и захлопнул за собой оба люка. Стало темнее, но на потолке боевой рубки светились лампочки; также свет поступал через смотровые щели.
Затвор пушки был открыт, и виден закопченный ствол.
Сергей осмотрелся: в боеукладке было шесть снарядов. Знать бы еще – какие? А впрочем, без разницы. Он решил, что если Карл совладает с машиной, выехать на ней к дальним цехам, где еще слышна стрельба. Поскольку немцы примут их за своих, выпустить по ним оставшиеся снаряды, поджечь самоходку и убегать. Насчет «убегать» сомнения были, но тут уже как получится.
Он нашел маховики горизонтальной и вертикальной наводки, покрутил. Потом достал снаряд из боеукладки, загнал его в ствол, и затвор защелкнулся сам. Так, где тут у них спуск? Похоже, вот эта кнопка.
– Давай вперед! – крикнул Сергей.
Шлемофоны остались на немцах, и теперь связь с Карлом осуществлялась только криком – в самоходке шумно.
Карл включил передачу, отпустил фрикционы. Самоходка резко дернулась, и Сергей крепко приложился головой о броню. Пожалел, что поторопился, да и побрезговал позаимствовать шлемофон с убитого им самоходчика.
Карл хорошо знал территорию завода и объехал цех. Только повороты осуществлял не плавно, а рывками. То ли опыта мало, то ли к самоходке не приноровился.
Они миновали один цех, второй. Здесь Карл остановился: в цеху справа немцы засели и вели автоматный и пулеметный огонь по красноармейцам, находившимся в небольших зданиях. Наверное, раньше тут были насосные или подсобные помещения.
Несколько винтовочных пуль со звоном ударили в броню, не причинив ущерба.
– Езжай прямо, потом разворот на сто восемьдесят градусов!
– Понял!
Самоходка двинулась вперед. Через смотровую щель Сергей увидел, как несколько красноармейцев побежали в разные стороны. А чего бояться? На самоходке пулемета нет, а из пушки по одиночному бойцу стрелять не будешь.
Когда самоходка начала разворот, Сергей уперся руками в броню – приложиться еще раз головой ему не хотелось.
Он припал к прицелу. Оптика была отличной, и расстояние мало – сотня метров. Покрутив маховичком, он увидел в проеме окна пулеметчика и нажал кнопку спуска.
Громыхнуло здорово. Затвор открылся и выкинул стреляную гильзу. В рубке запахло порохом, она наполнилась дымом, и в горле запершило.
– Попал! – закричал Карл. – Прямо в окно угодил!
Взрыва Сергей не видел. Когда прозвучал выстрел и казенник пушки резко пошел назад, он в испуге отшатнулся. Куда попал, был ли взрыв? Оказалось, снаряд осколочно-фугасный, долбануло здорово.
Сергей загнал в ствол еще снаряд и, не целясь, выстрелил. Теперь он услышал взрыв. Припал к прицелу: из окон цеха, проломов валил дым.
– А, не понравилось! – закричал Сергей.
Стрельба с обеих сторон прекратилась. Немцы были шокированы – их самоходка бьет по своим! Перепились они, что ли?
И наши бойцы понять ничего не могли. Думали – конец им, когда самоходка пришла, а она развернулась и по немцам огонь ведет.
Сергей же снова зарядил пушку – чего жалеть чужие снаряды? Он повел стволом вправо, увидел мелькнувшее лицо под каской и нажал спуск.
После трех выстрелов в рубке нечем было дышать от газов. Сергей открыл верхний люк, иначе можно было бы задохнуться.
И тут сзади, по броне, постучали:
– Эй, славяне?
Сергей открыл задний люк: перед ним, с закопченным лицом, в телогрейке, стоял боец.
– Чего тебе?
– В левый угол стрельните. Пулеметчик у них там, головы, сволочь, поднять не дает.
– Сделаем!
Сергей загнал снаряд в ствол. Он уже начал крутить маховик горизонтальной настройки, но угол обстрела был маленький.
– Карл, доверни корпус влево.
Самоходка дернулась вперед, корпус довернулся. Это у танка башня крутится, грубая наводка его осуществляется, а тонкая – уже пушкой. На самоходке же приходится всем корпусом поворачивать.
Он поймал в прицел окно и выстрелил.
Стрельба со стороны немцев не велась. Возможно, это была случайность или немцы по рации со своими связались, только далеко между цехами показалась другая самоходка. Еще издалека она выстрелила, но снаряд прошел мимо.
– Давай влево тридцать! – закричал Сергей. Сам загнал снаряд, зарядив пушку, и приник к прицелу. Немцы опыт имеют, а он в первый раз за орудием… А счет уже на секунды идет – кто кого опередит, и немецкие самоходчики в более выигрышном положении. Сергею по подвижной цели стрелять надо, а немцам – по его неподвижной самоходке. Все это он успел сообразить, но времени не хватило.
Он поймал в прицел самоходку и выстрелил. Снаряд был осколочно-фугасный и взорвался в нескольких метрах от самоходки, окатив ее градом осколков.
«Немец» резко дернулся, остановился на несколько секунд и повел стволом. В прицел Сергей ясно увидел, как на него уставилось жерло ствола. Сейчас оттуда вылетит снаряд – и все… И стрелять немцы будут бронебойным.
Сергей рванулся из самоходки и через люк вывалился на землю.
В этот момент прозвучал выстрел. По самоходке как кувалдой огромной ударило, повалил дым.
Под прикрытием корпуса подбитой самоходки Сергей бросился бежать. В боеукладке оставался снаряд, и если огонь доберется до него, взрыв неминуем.
Почему Карл не покидает машину? Ранен, убит?
Немецкая самоходка выстрелила еще раз, и этот снаряд угодил в моторно-трансмиссионное отделение. Из него вырвались языки пламени, повалил черный дым. Карлу уже не выбраться.
Сергей упал на живот и пополз.
В это время взорвался снаряд в самоходке, разорвав боевую рубку.
Сергей добрался до траншеи и упал на дно.
– Эх, жалко – подбили! – встретил его воплем боец в телогрейке – это он указывал цель, пулеметчика.
