Нельзя считать такое тендерное разделение типично британским явлением32. Оно появилось во всей западной цивилизации и воплотилось в жизнь среднего клас
"IX века. На смену концепции греха приходит свет-мораль; она не менее строга и опирается как на законодательство, так и на медицинские авторитеты. Все они прежде всего подчеркивают особые права мужчины-
амца, в его интересах отделяя наслаждение от продолже-ия рода. Принципиальное отличие от христианских мыслителей предшествующих веков состоит в том, что женщины делятся на два сорта — плохих и хороших, в то время как раньше во всех без исключения женщинах видели грешную природу, одновременно ангела и демона. Можно ли говорить, что так проявляется всего-навсего адаптация патриархального общества к новым социальным, экономическим и религиозным условиям? Лучше зададимся вопросом, почему и как эта концепция распространилась в других слоях общества.
Можно считать, что она приобрела наибольший масштаб к середине XIX века, когда буржуазия триумфально утвердила свои позиции в политике и экономике Европы. Моральные устои одной социальной группы превратились, таким образом, в устои господствующего класса. Они опирались на медицинские знания, популярность которых неуклонно возрастала, и становились все привлекательнее для остальных слоев населения. Новая мораль базировалась на двойственном посыле, и это тоже предопределило ее успех. С одной стороны, она формировала образ сексуальности как священного и прекрасного чувства в рамках законного брака. Но, с другой стороны, сексуальность могла быть грязной, тошнотворной, опасной. Такая сексуальность влекла человека к недоетойным излишествам, мастурбации, адюльтеру, который уничижительно именовался в Англии «преступным общением», а также к проституции. И развратники, и люди благонравные могли найти здесь что-то им свойственное. Это касалось и низших классов, прекрасно осознающих опасности порочной любви и венерических болезней. В то время Фрейд еще не углубился в темные закоулки подсознания, и казалось, что разделение женщин на две группы — чистых и сбившихся с пути, мамочек и шлюх-позволяет понять свойства этого пола. Это придавало мужчинам чувство уверенности в себе. Кроме того, такое разделение продолжало христианскую традицию, где Дева Мария, символ чистоты, противопоставлялась искусительнице Еве.
Краеугольным камнем концепции в целом была идея главенства над слабым полом, простиравшаяся во всех направлениях. Стыдливая идеальная супруга, прекрасная мать, почти святая, обеспечивает отдых усталому и измученному воину-капиталисту. Она сидит у домашнего очага, ей не нужны преступные страсти, и лишь изредка, очень умеренно, она вместе с ним предается плотским утехам. Мыслители того времени наряду с медиками все чаще изображали добродетельную женщину как существо без самостоятельных плотских желаний и потребностей". Любящая, верная, всегда готовая услужить супруга — ни один мужчина прошлых веков и мечтать не смел о таком подарке! Добродетельной супруге пункт за пунктом противопоставляется похотливая шлюха. В ней собраны воедино все те пороки, что некогда приписывались женский му полу в целом. Она — прогнившее существо с порочным запахом, от нее буквально исходит нехороший дух.,0на что-то вроде сточной канавы, так как служит для избавления общественного тела от избытка семенной жидкости, который мог бы привести к его загниванию. Доктор
Фьо, например, говорит о «семенных стоках». Некоторые ученые ХГХ века, такие как Александр Паран-Дюшат-ле, иногда сравнивают проституток с «трупной плотью»34. Зловоние, гниение, разложение — все это характерные черты дьявола, как его изображали в XVI-XVII веках35. Бонь; исходящая от шлюхи, вызывает в сознании весь арсенал старинных представлений и усиливает экзистенциальный ужас перед смертью. Итак, шлюха видится в исключительно негативном свете, хотя многие современник вынуждены с презрением признать, что она приносит немалую пользу обществу. Так проявляется, причем невероятно четко, существенная черта западной культуры: отношение к сексуальности как к чему-то патологическому. Проститутка становится удобным козлом отпущения, поокольку отныне на ней лежит весь груз первородного греха. Тем самым она освобождает свою добродетельную буржуазную сестру от бремени мужского желания. Проститутка не лишает желание оттенка запретности, но дает возможность его насытить и сама удовлетворяет собственные желания. Однако в любом случае она остается существом подчиненным, составляет самую презираемую, хотя и самую желанную часть женского населения; кроме того, она продается на рынке и имеет свою цену.
Вся эта совокупность смыслов порождает многочисленные фрустрации и порой тяжело травмирует сознание. В викторианскую эпоху тревожность развивается так же быстро, как и сексуальное подавление. Мужчинам контролирован» свою сексуальность еще тяжелее, чем женщинам,
Правило умолчания, необходимость постоянно играть двойную роль — у семейного очага и в борделе, разного рода беспокойства, связанные с нравственным или
религиозным сознанием, — все это тяжело сказывается на мужской психике. Кодекс поведения требует при любы» обстоятельствах притворяться, что дела идут хорошо, а это непросто. О всевозрастающем нервном напряжении можно судить по тому, как широко распространились! концу XIX века разного рода извращения, в том числе мазохизм и садизм. У множества людей развиваются неврозы. Не удивительно, что эра психоанализа начинается именно в это время, после двух веков строгих сексуальных ограничений и самоконтроля, необходимость которого внушается уже с детства, и с детства в сознании укореняются мужской и женский идеалы поведения. Фрейд и Крафт-Эбинг берутся лечить людей, которые не осмеливаются пользоваться своими половыми органами, переживают, что не могут сдерживаться, и боятся умереть от избытка наслаждения.
Если семя растрачено попусту, смерть неизбежна: ужас перед мастурбацией
Для викторианцев, как и для христиан предшеству ющих эпох, тело таит в себе опасность. Но теперь ре не идет о том, что тело служит препятствием к спасению души. Оно составляет своего рода капитал; это машина, за которой надо ухаживать, чтобы извлечь наибольшую выгоду, и в то же время оно подобно шагреневой кожеш одноименного романа Бальзака (1831), лоскут которой с годами становился все меньше. Следовательно, надо воспитывать бережливость. По медицинским представлениям эпохи, растрата сил ведет к смерти. Такой случай произошел якобы с одним человеком, который выпил микстуру-афродизиак из измельченных шпанских муші
Гміа}. Под викторианскими покровами (1800-Шьи/
J«Безумец сходился с женой восемьдесят семь раз за но~ кроме того, он излил немало спермы прямо в кровать. Утром к нему позвали Каброля, чтобы оказать помощь, и
Ізтувидел, что новый Іеркулес, подвиги которого превы-гли подвиги античного героя, еще трижды извергал мл, потираясь об изножье кровати. Скорая смерть оборвала этот эротический кризис»36. Эту басню многие современники приняли всерьез. Они были глубоко уверены, что эротическое излишество принадлежит к разряду смертельных болезней. Эпоха купцов и промышленников вышивает узор по старой канве бесконечной опасности наслаждения и обрабатывает все то же старое западное представление о том, что плотское сладострастие неизбежно связано с болью, страданием и смертью.
Осязание, несомненно связанное с чувственными наслаждениями, вызывает подозрения и страхи. В искусстве Возрождения прикосновение уже воспринималось как дверь к наслаждению и одновременно к страхам. Эту двойственность воплощала фигура Эроса, или Купидона. На картине Аньоло Бронзино «Венера, Купидон, Безумие и Время» Купидон целует в губы свою мать Венеру, а правой рукой касается ее левой груди37. Похотливость позы подчеркнута символами роскоши и упадка, воплощенными в масках старости и болезни у ног Венеры. Слева от нее расположена клешня скорпиона и стоит обманутый муж Вулкан. Аллегорический смысл картины иногда виделся в том, что на ней изображено заражение сифилисом через сексуальный контакт. Считалось, что от сифилиса темнеет кожа, и эта роковая болезнь, или morbus гайш, воплощена на картине в виде чернокожего человека, в отчаянии обхватившего голову руками за спиной у Купидона38. В последующие века также считалось, что сифилис связан с сексуальными злоупотреблениями; в частности, это отражено у Хогарта. Английский анонимный трактат «Онания» (ок. 1710), а потом и книга Тиссо на эту тему, вышедшая в 1758 году, обрушиваются в первую очередь на самоудовлетворение, которое может привести к физическому разрушению". В переизданиях книги Тиссо в XIX веке особо подчеркивалось различие между кожей здорового человека и «больного» онанизмом, причем для пущей наглядности использовались картинки40. В 1836 году выходит издание той же книги под названием «Онанизм, или Физическое рассуждение о болезнях, проистекающих от мастурбации. Новое издание с примечаниями, сделанными на основании наблюдений докторов Іотлье, Вогеля и др.». Издание снабжено двумя весьма впечатляющими гравюрами. На первой идет пританцовывая хорошо одетый изящный молодой человек. Подпись: «Он был молод, красив, абсолютно здоров». На второй гравюре тот же человек изображен распростертым на постели. Обнаженный, он мечется от боли, и на теле видны ужасные знаки его порочной склонности: «Он борется со смертью»41.
