цепях, которые свисают откуда-то с потолка, на запястьях запёкшаяся кровь. Голова безвольно свисает, по лицу стекает кровь, а волосы, перепачканные кровью и грязью, превратились в сосульки. Все тело раздирает острая боль, а в ушах стоит шум кнута, которым он меня наказывал за побег.
Чья-то сильная рука подхватывает меня, держит за талию. Второй рукой освобождает мои руки и кладет себе на шею. Чувствую такой родной, любимый запах парфюма и бешеную, мужскую энергетику любимого человека. Нотки черного перца, мандарина и свежего морского бриза прорываются в моё сознание. Он пришел за мной.
— Сейчас, маленькая… потерпи…маленькая моя. — Еле различаю слова.
— Ммм…Мэтти, — еле слышно прошептала я. — ты пришел.
Одной рукой Мэтью держит мое измученное тело, второй-освобождает меня от оков. Опустив голову на надежное плечо, я шумно вдыхаю забитым кровью носом любимый аромат. Полностью расслабившись в его руках, я закрываю глаза.
— Конечно пришел, малыш. — шептал он мне на ушко, покрывая лицо нежными, короткими поцелуями. — Потерпи чуть-чуть, я увезу тебя, родная.
В сознании проплывали картинки, как мы покидаем этот дом, ставший моим кошмаром, как проплывает вечернее небо, салон автомобиля и лицо моего мужчины с отросшей щетиной, темными кругами под глазами и взглядом, в котором вижу что-то новое, неизведанное.
Картинки меняются на белые, пустые стены, людей в халатах, а еще помимо картинок появляется раздражающий писк аппаратуры, такой, что виски раздирает пульсирующей болью.
Задержать хоть одну картинку на долгое время не получается. Тяжелые веки не слушаются, пытаясь открыть глаза, они тут же закрывались.
Когда картинки исчезали, я оставалась совсем одна, в черном, пустом пространстве. Страхи выползали наружу. Мне стало страшно, что я все-таки умерла. Одиночество и звенящая тишина давили на меня.
Я кричала в темноту. Я звала маму и Мэтью, но никто так и не откликнулся. Мое эхо звучало со всех сторон. Я звала на помощь.
Ужасно хочется пить. Во рту будто пустыня образовалась.
«Пить». Пытаюсь произнести это слово вслух, и, кажется, у меня получилось. Сквозь темноту чувствую, как губ касается влага, смачивая их, как в рот проникает вода, утоляя жажду.
****
Не знаю сколько времени прошло, сколько я пролежала без сознания, но сейчас чувствую, как в сознании появляется ясность. Даже сквозь пелену в глазах и с чувством вселенской усталости, я приоткрываю веки и анализирую, где нахожусь и что случилось. Осматриваю комнату, где нахожусь.
Здесь нет белых стен и белого потолка, но есть этот ужасный звук медицинской аппаратуры. Современный дизайн комнаты, плазма на стене, полутора спальная кровать и мягкие диваны наталкивают на мысль, что я не в больнице.
Слева от меня, на кресле сидит Мэтью. Положив голову на мою кровать, он мирно посапывает, держа мою маленькую руку своей огромной. Накатывает одновременно и нежность к мужчине, и растерянность. Он пришел. Несмотря ни на что. Может он чувствует то же, что и я? Не хочу сейчас впускать в голову сложные мысли, рассуждать о нас. Хочу чувствовать его запах, смотреть на него пока он спит. Хочу прожить и запомнить каждый момент, запомнить все, что с ним связано.
«Глупая, он приехал за тобой, спас тебя. И ты думаешь, что он просто возьмет и уйдет? Оставит тебя? Тогда он бы не сидел у твоей кровати, не ждал бы твоего пробуждения, и уж тем более не рисковал бы ради тебя.».
Веду споры со своим внутренним голосом и не замечаю, как свободной рукой начинаю гладить по жестким, светлым волосам мужчины.
Лежу на боку, с иглой от капельницы в руке, чувствую, как затекла отлеженная сторона. Но все это не важно, важен он.
Мэтью вздрагивает и резко поднимается, сонно прищуривается, рассматривая меня.
— Лиана, — шепчет, соединяя наши свой лоб с моим. Нежно гладит мое лицо, покрывая короткими поцелуями. Слабо улыбаюсь, подставляя ему лицо. — больно? — спрашивает, заглядывая в глаза.
— Нет. — вру я, наслаждаясь его поцелуями.
Мэтью быстро отстраняется, но задерживает свою руку на моем лице, а потом быстрым шагом подходит к двери.
Страх, что он уйдет и оставит меня одну снова возвращается. Но мужчина строгим голосом зовет врача.
Откуда здесь врач? Я ведь не в больнице. Или это какая-то вип-палата?
— Ну что, Лина, как мы себя чувствуем? — в комнату заходит мужчина лет шестидесяти, в очках, с седой бородкой, а на лице лучезарная улыбка. Такие врачи вызывают положительные эмоции, не отталкивают, а внушают доверие.
— Хорошо. — не узнаю свой сиплый голос. Горло и язык болят.
— Замечательно, значит идете на поправку. — меряет пульс, светит в глаза фонариком, затем что-то высматривает на экране раздражающего аппарата и записывает себе на бумагу, проводит еще какие-то исследования, спрашивает об ощущениях и меняет капельницу. — Все показатели возвращаются в норму, но нам с вами предстоит долгое восстановление, немного поколдуем с вами еще и все. — улыбается доктор.
Отвечаю ему слабой улыбкой.
— Док, когда будут готовы анализы? — спрашивает Мэтью, ни на минуту не покидая меня. Стоит рядом. Следит за действиями доктора и сканирует меня глазами. На осунувшемся лице непроницаемая маска серьезного бизнесмена. Но только уставшие глаза, под которыми пролегли темные круги, отражают поддержку, волнение и… не знаю, что-то еще.
— Завтра утром придут результаты. А пока отдыхайте. Через пол часа к вам зайдет медсестра Дарья. Нужно принять таблетки.
Доктор удаляется. Мы остаемся вдвоем. Я и Мэтью. Не прерывая зрительного контакта, он подходит ближе ко мне и ложится на кровать с краю. Переплетаем пальцы, ведем немой диалог.
— Долго я была без сознания? — спустя какое-то тихо спрашиваю я.
— Трое суток. — трется своим носом о мое лицо, вгоняя меня в растерянность от его нежности, — ты потеряла много крови, сделали переливание. — так же тихо отвечает он.
Глава 52
Лежим молча, вглядываемся в лица друг друга. Чувствую, как по моей щеке бежит горячая слеза, затем со второго глаза, на нос подает вторая, крупная капля.
Мэтью слизывает соленые ручейки горячим языком.
— Чшшшш, все пройдет. — тихо и нежно обещает Мэтти, а я безоговорочно верю.
Спустя неделю меня выписывают из частной клиники. Мэтью настаивал, чтобы я еще оставалась в стенах клиники, под наблюдением, но лежать на одном месте, смотреть на одни и те же стены уже просто не хватает сил. Ухаживать за ранами я могу и дома, самостоятельно. На что упертый мужчина тоже категорически отказался, наняв мне сиделку. Спорить с ним бесполезно, поэтому я смирилась с наличием личной няньки. Главное-я еду домой.
Сегодня вернулся Ден из своей поездки. Брат Мэтью сразу вылетел из Лондона,
