Читаем без скачивания Ужас глубин - Карен Трэвисс

Жалкие остатки Мыслящего Бэрда пораженно наблюдали за работой рефлексов. Он решил, что, наверное, чертовы сумасшедшие пилоты «Воронов» именно так и действуют в бою.

В каких-нибудь пятидесяти метрах от зависшего «Ворона» из недр платформы вырывались пламя и дым. Соротки по-прежнему удерживал вертолет над водой. Упавшие части металлических конструкций могли повредить лопасти, взрывом его могло отшвырнуть в море, и в любое мгновение какая-нибудь неизвестная тварь могла возникнуть из воды и увлечь его за собой. Но он продолжал висеть неподвижно, давая возможность Митчеллу как следует прицелиться в стебель.

Бэрд увидел вспышку — это Митчелл стрелял, целясь между опорами платформы. Сэм толкнула Бэрда локтем, чтобы привлечь его внимание:

— Эй, полипы еще не кончились. Шевелись!

— Ах да. Веди.

К ним подбежал Коул:

— Кому-то надо проверить спасательные шлюпки на случай, если здесь все загорится к чертовой матери.

Послышался очередной мощный взрыв. Какой-то люк прямо перед ними распахнулся, возможно под действием воздушной волны, и из него хлынули полипы. Бэрд решил, что он все-таки предпочитает червей. Даже корпсер, монстр размером с танк, почему-то казался ему сейчас безобидным. Дело в том, что этих новых существ была целая куча. Они были небольшими, но все продолжали появляться, слепые, тупые, и пробуждали в человеке какой-то примитивный страх быть растоптанным, раздавленным живой волной.

Сэм уничтожила первую партию полипов. Они уже действовали по некой схеме, как это обычно бывает в армии, — одни стреляли, пока другие перезаряжали оружие. Металлический пол скрылся под слоем растерзанных тел полипов. Внезапно стрельба прекратилась; в ушах у Бэрда звенело.

— Стебель готов. — Это говорил по рации Митчелл. «Ворон» поднялся и описал круг. — Кажется, мы заодно проделали несколько дырок в платформе, но ему конец.

— Отлично, пошли добивать тех, кто остался, — сказала Сэм.

Со всех сторон снова загремели очереди. Но пока солдаты пробирались по галереям, уничтожая попадавшихся по дороге полипов, шум постепенно стихал, выстрелы становились реже. Солдаты начали переговариваться по рации.

— Больше полипы не появляются, — сказал Маркус. — Как там у вас дела?

— Противника больше нет. — Это был Росси. — Все живы-здоровы?

— Пропали двое рабочих, — сообщил Джейс. — Слушайте, кто-нибудь может помочь нам с этим пожаром?

Из жилых помещений валил черный дым. Полипы были устранены, но возникла новая опасность, самая серьезная из тех, что может угрожать людям на морской буровой платформе. Бэрд надеялся, что в системе шлангов, наполненных Имульсией и предназначенных для сжигания полипов, нет течи.

Раздался голос Хоффмана:

— Противник уничтожен? Мне отсюда не видно движения.

— Заканчиваем с ними, — ответил Маркус. — «Вороны», приготовиться к эвакуации раненых!

Над буровой платформой повисла тишина, которая почему-то казалась зловещей. Бэрд снова слышал шелест волн и металлический грохот — это люди бегали по галереям. В воздухе гудели вертолеты.

А затем раздался глухой удар, и эхо его прокатилось по всему сооружению. Бэрд решил было, что в результате пожара рухнула какая-то секция, но затем он услышал крик Маркуса и понял, что ошибся.

— Черт! — выругался Маркус. — Стебель! Второй стебель! Еще полипы, движутся с другой стороны скважины!

Значит, Митчелл оказался прав: новый стебель занял место уничтоженного.

— Черт! — повторил Бэрд и бросился бежать к центру платформы.

Дом не задумывался о том, что убьет его — полип или взрыв горючего. Он не заглядывал дальше следующих нескольких секунд, будучи не в состоянии думать о том, что произойдет после того, как масса полипов будет отброшена.

Тварей, пробившихся через покореженный стальной лист, встретили автоматные очереди Маркуса, гораснийского буровика и еще четверых рабочих. Дом не удивился, увидев, как в отсек ворвался Треску и тоже открыл огонь. Это показалось ему совершенно естественным.

Но полипы продолжали прибывать. Каждые две минуты наступала относительно долгая пауза, словно у стебля заканчивались боеприпасы, затем все начиналось по новой.

Дом потерял счет времени. Часы, минуты? Это продолжалось несколько минут. Наверное, пятнадцать. Может, тридцать. Ему было некогда посмотреть на часы.

— Откуда они лезут? — закричал Маркус, вставляя новый магазин. — Может, ткнуть туда шланг и выжечь их?

— Они пробили стенку цистерны, где скапливаются пары, — объяснил буровик. — Ты их, конечно, прикончишь. Но и нас заодно. И всю эту чертову платформу.

Металлическая решетка под ногами у Дома задрожала от очередного взрыва. Из дыры, образовавшейся в палубе, хлынула новая волна полипов. Сейчас уже невозможно было сказать, какие повреждения нанесли взрывы полипов, вызвавшие воспламенение горючих паров, а что явилось результатом пожара, распространявшегося по жилым помещениям. Солдатам оставалось только сражаться и стараться остаться в живых. Клубы черного дыма, затянувшие платформу, усложняли эту задачу.

— Откуда столько дыма? — закричал Маркус.

Дом не мог сказать, принесло ли его ветром, или пожар уже бушевал прямо над ними.

— Не знаю. Но мы долго не сможем оставаться здесь без противогазов.

Маркус опустошил очередной магазин, стреляя в безбрежное море полипов. Пока он перезаряжал оружие, одна тварь зацепилась передними конечностями за край люка в полу. Дом хотел было выстрелить, но Маркус включил бензопилу и снес полипу голову. Тварь с грохотом взорвалась, отшвырнув Маркуса на пару шагов, но ему удалось удержаться на ногах, и он снова открыл огонь.

Сейчас никто уже не руководил обороной платформы, лишь время от времени слышались выкрики: «Мостик снесло!» Никто ничего не видел в дыму. Дом удивился, почему пилоты не контролируют ситуацию, затем понял: с воздуха тоже ничего не видно.

На несколько секунд поток полипов схлынул. Дом рискнул заглянуть вниз, а Маркус окликнул Треску, находившегося в противоположной стороне помещения.

— Если эти гады не отступят, нам придется эвакуироваться. — Маркус тыльной стороной перчатки вытер пот с лица. — В любом случае мы скоро задохнемся в этом дыму.

Дом ждал, что Треску возмутится, заявит, что скорее погибнет, чем оставит платформу. Но он ничего такого не сказал.

— Если Градин сообщит мне, что огонь распространяется, я отдам приказ об эвакуации. — Треску отошел к стене, приложил ладонь к уху. Новый взрыв, еще более мощный, более оглушительный, сотряс сооружение. — Градин, это Треску. Вы справились с пожаром?

Дом, естественно, не слышал ответа, но по выражению лица Треску понял все. Горасниец подошел к Маркусу и положил руку ему на плечо.

— Прикажите своим людям отступать, — сказал он. — Под газовым факелом осталась галерея, по которой можно добраться до шлюпки. В нее уместится тридцать человек.

— А ваши рабочие?

— Мы тоже идем.

Итак, решение было принято мгновенно. Воспользовавшись затишьем, они выбежали из отсека, заперли двери и направились к шлюпке. Даже сквозь черный дым Дом сумел разглядеть, в каком состоянии находится платформа.

Повсюду он видел пламя. Валил черный ядовитый, удушающий дым. Воспоминание, возникшее из глубин подсознания, заставило его замереть на месте: встревоженная Мария укоряет его за то, что он не надел шлем с фильтром, и просит его хотя бы закрыть лицо шарфом, перед тем как выйти на улицу, покрытую черным пеплом. Дом отогнал некстати всплывшую в памяти картину и попытался сообразить, в какой части платформы находится спасательная шлюпка. Но оказалось, что он совершенно потерял ориентацию, и он просто побежал следом за Маркусом.

Как ни странно, некоторые устройства на платформе все еще работали. Включился сигнал немедленной эвакуации, под его оглушительный звон Дом бежал по галереям, отплевываясь от едкого дыма. За каждым углом могли поджидать полипы, но сейчас эта опасность казалась уже незначительной.

Маркус несся впереди и по дороге хватал за шиворот попадавшихся рабочих, которые занимались тушением пожара.

— Уходим отсюда! — кричал он. — Ее уже не спасти. В лодку! Уходите, пока еще можете!

Дом невольно принялся считать. Он знал, сколько рабочих жило на платформе. Знал, что двое погибли. Поэтому он считал попадавшихся на пути людей, вычитал их из общей суммы и толкал к уцелевшим лестницам, ведущим к шлюпке или на площадку, откуда их мог забрать вертолет. Считать было совершенно бессмысленно: он не мог знать, сколько человек осталось в живых — но почему-то от этого почувствовал себя лучше. Сейчас он был просто одним из пятнадцати солдат, пытавшихся эвакуировать гражданских.

Некоторые гораснийцы отказывались уходить.