на коротком поводке.
— То есть?
— У ирландцев проблемы с тем, как поступить с вампирами.
— Ты нашел вампиров, которые это делают?
— Пока нет, но даже когда найду, будет проблема. У ирландцев нет смертной казни.
— Подожди. Ты серьезно хочешь сказать, что когда ты, наконец, найдешь этих ублюдков, местная полиция не собирается их убивать?
— Тебе лучше моего известно, что вампиры могут стать хорошими маленькими гражданами, Анита.
— Нет, если они занимаются этим дерьмом, Эдуард.
— Бьюсь об заклад, если ты спросишь своего жениха, что он делал, восстав впервые, оно будет ничуть не хуже чем это.
Разумеется, Жан-Клод слышал обе стороны разговора. Он сказал:
— Когда жажда крови пробуждается впервые, все мы творим ужасные вещи, если наши мастера не запирают нас на первые ночи.
Я посмотрела на него, отвечая Эдуарду:
— Полагаю, никто не невинен, но кто бы ни делал это в Ирландии, он убивает людей сегодня, а не сотни лет назад.
— Думаю, от этого только хуже, — его голос был сух.
— Я не могу просить Дамиана вернуться в Ирландию.
— Анита, его старый мастер была такой страшной, что напугала тебя, но всего несколько лет спустя она потеряла достаточно силы, что не может контролировать группу новых вампиров. Что же изменилось?
— Дамиан не знает ответа на этот вопрос.
— Нет, но он знает больше о местных вампирах, чем кто-либо еще здесь, потому что он был одним из них.
— Я не могу обещать, что он согласится приехать, Эдуард.
— А разве не ты его мастер?
— Я не принуждаю его, Эдуард.
— Я ведь нечасто прошу о помощи, Анита, но я прошу сейчас.
— Случилось что-то еще, Эдуард?
— Еще два тела.
— Ты и раньше видел мертвые тела, Эдуард.
— Я бы лучше прекратил встречать их здесь, Анита.
— Что ты мне не договариваешь, Эдуард?
— Вампиру-ребенку больше нравится нападать на других детей?
— Иногда. Им проще подчинить их физически. Даже современные дети, которых предостерегают от педофилов, доверяют другим детям. Дерьмо, последние две жертвы — дети!
— Да.
— Дети — это всегда тяжело.
— У тебя пока нет своих детей, Анита. Как только появятся, ты поймешь еще лучше.
— Не планирую когда-либо заводить детей, Эдуард.
— Я тоже не собирался.
— Думаю, я могу воздержаться от отношений с людьми, у которых уже есть семья, — сказала я.
— И я так думал.
— Я поговорю с Дамианом, когда он проснется, но не сильно надейся.
— Могу послать тебе последние снимки, Анита. Это может поменять его мнение.
— Сомневаюсь.
— Может изменить твое.
— Я всегда была готова приехать.
— Я пытался найти старых вампиров, Анита. Такое ощущение, что их здесь нет.
— Они там, Эдуард. Гарантирую.
— Тогда помоги найти их.
— Дамиан не проснется еще несколько часов.
— Дай мне знать, когда это произойдет. Может, я смогу убедить его.
— Ты когда-нибудь разговаривал с Дамианом?
— Нет.
— Тогда почему ты думаешь, что ты можешь быть более убедительным, чем я?
— Отчаяние.
— Ты не так легко приходишь в отчаяние, Эдуард. Чего ты мне не сказал?
— У меня такое чувство, Анита. То, которое говорит, что все станет только хуже.
Это не похоже на него быть настолько напуганным.
— Береги свою задницу.
— А разве я не всегда так делаю?
— Всегда, но я чувствую, что ты что-то опускаешь.
— А так я разве не всегда поступаю?
— Да, всегда.
— Позвони мне с ответом Дамиана, — сказал он и дал отбой.
— Блять, — сказала я телефону.
— Что не так? — спросил Натэниэл.
— Еще смерти в Ирландии. Очевидно, у одного из вампиров пристрастие к детям.
— Я не думал, что вампиры так часто нападают на детей, — сказал Натэниэл.
— Не нападаем, — откликнулся Жан-Клод.
— Их горло настолько маленькое, что хороший укус может перекрыть кровоснабжение, так зачем на них нападать? — спросила я.
— Попроси Эдуарда прислать снимки новых жертв. Если их глотки целы, а укусы достаточно изящны, то возможно, новые ирландские вампиры нарушили одно из немногих наших строгих табу.
— Ты имеешь в виду, создают новых детей-вампиров, — сказала я.
Жан-Клод чуть кивнул. Он не пытался скрыть злость на лице.
— Я король только Америки, но если они это делают, их нужно остановить. Запрещено обращать детей по любой причине.
— Как король Америки, ты не имеешь власти за ее пределами, правильно?
— Единственным правителем в Ирландии была старый мастер Дамиана. Если она не может контролировать новых представителей своей страны лучше, то что-то тут очень не так.
— Что могло так сильно навредить ее силе всего за несколько лет? — спросила я.
— Вы почувствовали ее силу на расстоянии, ma petite, Натэниэл. Я чувствовал лично. Я не могу ничего себе представить, что могло бы оставить ее беззубой и бессильной перед любым противником, кроме самой Матери.
— Похоже, это новые монстры, а не старые, — сказала я.
— Согласен, ma petite, но новички сильные.
— Не важно, старая это сила или новая, — сказал Натэниэл. — Мы должны остановить тех, кто это творит.
— Да, должны, — ответила я.
— Мы согласились, — резюмировал Жан-Клод.
Да, мы с этим согласились, и это прекрасно, но нам был нужен план. Эдуард просил о помощи, чего не делал почти никогда. Одна из жутчайших вампиров, похоже, потеряла силу перед лицом того, что происходит в ее стране, или может, ей плевать.
Я спросила Жан-Клода:
— Могла Та-Что-Создала-Дамиана просто насрать на все?
— Прости, ma petite?
— Она могла просто не заботиться о том, чтобы контролировать новых вампиров?
— Ты имеешь в виду, не могла ли она уступить?
— Я имею в виду, она достаточно стара, чтобы не двигаться во времени? Некоторые так поступают, верно? Они просто отклоняют изменения и как будто прячутся ото всего.
— Это случалось, но в прошлом совет не позволял этому нарушать обычную работу.
— То есть Мать Всея Тьмы отправила бы Арлекин узнать в чем дело и все исправить.
— Qui, это я и имел в виду.
— Мы убили Мать Всея Тьмы, а большая часть Арлекина работает теперь на нас.
— Это правда, ma petite.
Натэниэл переводил взгляд с одного из нас на другого.
— Делали ли они что-то, чего мы не делаем сейчас?
— Что ты имеешь в виду? — спросила я.
— Жан-Клод управляет новой структурой власти, но она не похожа на старую. Мы в основном только здесь, в Америке. Старый совет поступал иначе, верно? — сказал Натэниэл.
— Они имели связь с большей частью мира, чем мы, — сказал Жан-Клод.
— Мы упустили тут что-то, Жан-Клод? Мать, Арлекин или старый совет делали что-то, чтобы сохранить Ирландию в безопасности, и теперь, когда мы уничтожили их власть, неужели мы каким-то образом стали причиной этого? — предположила я.
Он стал очень тихим. Я знала, что это значит,
