- Гениально! - восхитился Федор и для пущей безопасности переложил обратно лимонки из Костиного рюкзака в ящик.
Пока Жбанов был занят, Ягодка дернула когтями Константина за штанину и взглядом напутствовала его к действиям, мол, договор надо выполнять. Он хитро подмигнул кошке и не спеша подошел к другу.
- Федь, тут такое дело, можно Ягодку у тебя поселить?
Жбанов перестал возиться с рюкзаком и с удивлением посмотрел на друга.
- Ты просишь меня поселить у себя Ягодку? - переспросил Федор.
В голосе звучало столько удивления, что Константин никак не мог понять от радости это или от разочарования.
- Ну, да. Понимаешь у меня кажется..., - договорить до конца свою мысль он не успел, потому что уже задыхался в могучих объятиях товарища и мог лишь сипеть, словно съел десять кило мороженного, - алле-рги-йя.
- Это ж здорово! - радовался Федор, как детвора воздушному змею. - А она-то согласиться?
- Так она меня и подначила, сама боялась спрашивать, вдруг откажешь.
Федор оттолкнул друга и бросился к кошке:
- Ягодка, да я всеми руками 'ЗА'! - горлопанил он, подхватывая кошку, не обращая внимания на опасно наточенные ножи, которые все еще фланировали возле ее драгоценной шкурки.
Внезапно внучка ведьмы стала трястись и Федор не на шутку испугался, что на радостях что-то сломал у нее и потому трепетно опустил на пол, потерявшую сознание Ягодку. Рядом с глухим стуком попадали ножи и 'Вальтеры'.
- Где болит? - причитал Жбанов. - Костя, вызывай скорую!
- Скорее ветеринарку, - неуверенно пробормотал Самойлов и подошел поближе.
Кошка перестала дрожать и пошла легкой рябью, словно вот-вот растворится, но вместо этого обернулась красой-девицей. Федор тут же бросился делать искусственное дыхание, за что получил хорошую пощечину. Звонкую и обжигающую. Такую, какую умеют делать только женщины, из кокетства.
- Ты чего нас пугаешь? - наехал на Ягу Константин, помогая ей встать.
- И как же с вами такими пугливыми идти на болото? - взмахнула руками Ягодка.
- Объясни, что случилось, зачем в человека обернулась?
- Я этого не делала, оно само. Постойте, такое странное ощущение, - кошка закрыла глаза, а ребята насторожились, - кажется, ко мне вернулась магия. Ох, и сколько ж ее накопилась, хоть в одиночку на болотника иди.
- Как в сказке! - недоверчиво нахмурился Константин.
- Так что, колдовство развеялось? - подал голос Жбанов.
- Похоже на то. Эти детские игрушки мне больше не понадобятся, - кивнула Ягодка на свою амуницию из ножей и пистолетов.
Федор спорить не стал, но на всякий случай сложил все к себе в рюкзак.
Друзья двинулись завоевывать болото Тофа, перед операцией заскочили в круглосуточный супермаркет, оружие оставили в машине с Ягодкой.
Жбанов набрал в магазине дистиллированной воды, а Самойлов тридцать кусков мыла.
Кассирша не смогла сдержать удивления и поинтересовалась, зачем столько хозяйственного мыла.
- Мы поспорили на миллион, - серьезным тоном произнес Федор и обличающее тыкнул пальцем другу в грудь. - Что он за ночь съест тридцать кусков мыла, запивать можно только водой.
- Рублей или долларов? - поинтересовалась кассирша, заметив недоумение на лицах странных покупателей, пояснила:
- Миллион чего?
- Бразильских рублей, - вывернулся Самойлов, ставя в тупик кассиршу неизвестной валютой.
Ну, что сказать, обидно ему стало, что девушку заинтересовала наличность, а не то, как он себя утром будет чувствовать после такого спора. Извечный конфликт между мужчинами и женщинами, построенный на непонимании сторон.
Когда друзья вернулись в машину, на переднем сидении горько кручинилась Ягодка, снова вернувшись в образ кошки.
Мужчины при виде женских слез, конечно, растерялись и стали наперебой узнавать их причину.
- Я надеялась, что проклятье снялось, - пояснила она, захлебываясь слезами. - А оно на время только. Я снова беспомощная кошка.
- Если хочешь знать, я тебя боюсь больше, чем охотничью пиявку, - открыл свой секрет Самойлов.
Ягодка приняла заявление, как комплимент, и относительно повеселела, по крайней мере, затопить слезами салон автомобиля больше не пыталась. Жбанов тоже расстарался на комплименты о неземной красоте, остром уме и великолепном характере кошки. Как предположил Константин, говорил друг искренне и от души, словно только и ждал момента, чтобы поподробнее рассказать Яге младшей о самой себе. Слушать это было невыносимо, потому что та, кому хотелось сказать то же самое и даже больше, находилась далеко. Чтобы отвлечься от ностальгической тоски, Самойлов принялся разворачивать мыло из упаковки - делал его готовым к употреблению, если возникнет надобность.
Федор ехал поразительно медленно для его стиля вождения. Их машину обгоняли все, даже ржавая тарантайка, снятая с выпуска лет пятьдесят назад. Самойлов забеспокоился и прямо спросил, в чем дело, почему в самый нужный момент для лихой езды, водитель решил соблюдать все приличия по ограничению скорости.
Жбанов ответил вопросом на вопрос:
- Интересно, а что мне нужно будет ответить, если остановят полицейские за превышение и еще заглянут в багажник. Допустим, на оружие разрешение есть, а как объяснить полсотни гранат?
Против такого комментария возразить было нечего.
На болоте оказались на закате. Ягодка убедила мужчин срезать толстые длинные ветки, чтобы нащупывать безопасные кочки в трясине. Жуткое место жило своей мрачной жизнью, там, в сумраке кто-то причмокивал, вздыхал, булькал. Как только друзья переступили западную границу леса, темнота стала сгущаться, приближаться, обволакивать, окружать. Голодные щупальца тьмы тянулись к гостям, но пока не нападали, давали жертвам пройти подальше.
Перед тем как ступить в дальние глубины темного болотного царства, друзья обильно опрыскались средствами от комаров.
Мошкара и гнус видели свою добычу, вкусную и сочную, но сторонились, плотным роем окружив питательные жертвы, словно ожидали, что химическое поле вот-вот растает. Некоторые особо голодные или отчаянно храбрые прорывались к людям и иногда даже умудрялись укусить. Константина жутко нервировала пищащее и жужжащее на все тональности музыкальное сопровождение. Раздражение достигло апогея, когда очередной комар уселся прямо ему на нос и стал доставать столовые приборы. Наглость Константин не любил, поэтому принялся сражаться с насекомыми с помощью спрея, разбрызгивая его в разные стороны, отчего у всех троих путников заслезились и защипали глаза. Сраженца с гнусом обильно покрыли матюками, по самые уши, наказав заняться чем-нибудь полезным, но Самойлов не мог заниматься ничем, пока рядом кружили микроскопические летательные аппараты и он дал волю радикальным мерам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
