Дом мистера Хайда стоял в прелестном месте, утопая в зелени. От дороги к нему вел широкий проезд, упиравшийся в высокие стены, сложенные из местного камня. Конечно, он отличался от новомодных поместий, изначально построенных с размахом. Некогда здесь находился довольно скромный фермерский дом, состоявший всего из одной большой комнаты. Нынче эта средневековая основа служила залом, к которому были пристроены дополнительные помещения. Такая усадьба вряд ли удовлетворила бы вкус ревнителя строгих пропорций, поскольку ее крыша то взлетала вверх, то падала вниз, то изгибалась под странными углами. Но Эми всегда с радостью останавливалась у Хайдов. Лиззи Оддингселл доводилась хозяину родной сестрой. Здешняя обстановка нравилась Эми своей теплотой и не вызывала той неловкости, какую она испытывала, попадая к другим родственникам мужа. В минуты отчаяния ей казалось, что она – ноша на плечах Роберта, которую он время от времени перекладывает на спины своей родни. Зато у Хайдов она чувствовала себя среди друзей. Разномастная постройка, приютившаяся в полях, напоминала ее родной дом в Норфолке. Повседневные заботы мистера Хайда тоже были ей знакомы и понятны. Удастся ли высушить сено? Как уродится ячмень? Понимала она и тревоги хозяина, сосед которого решил разводить карпов и вырыл слишком глубокий пруд, поглощавший во время разливов реки всю воду, которой теперь не хватало на орошение заливных лугов.
Дети Хайдов уже не первый день караулили свою тетю Лиззи и леди Дадли. Когда маленькая процессия подъехала к воротам дома, ребятня с радостными криками выскочила наружу и запрыгала вокруг гостей.
Лиззи Оддингселл спрыгнула с лошади, обняла и перецеловала их всех, после чего проделала то же самое со своим братом Уильямом и его женой Алисой. Затем все трое поспешили к Эми, чтобы помочь ей сойти с лошади.
– Добро пожаловать в Денчворт, дорогая леди Дадли, – сердечно приветствовал ее Уильям Хайд. – Ждать ли нам в скором времени сэра Роберта?
Лицо Эми озарилось. Такой Хайды ее еще не видели.
– Да, – весело сказала она. – Он обещал приехать через две недели, а мне наказал за это время подыскать дом в ваших краях. Представляете? Возможно, мы скоро станем соседями!
Раз в неделю королевский шталмейстер Роберт Дадли проверял состояние дворцовых конюшен. Пройдя туда, он вскоре услышал цокот копыт быстро скачущей лошади. Еще через мгновение во двор влетел Томас Блаунт. Его кобыла была вся в мыле. Торопливо бросив поводья мальчишке-конюху, Блаунт подошел к насосу с явным желанием освежить голову под холодной водой. Роберт с готовностью приналег на рукоятку.
– Новости из Вестминстера, – отфыркиваясь, сообщил Томас. – Думаю, я опередил всех остальных. Возможно, вас это заинтересует.
– Меня всегда интересуют новости из Вестминстера. Сведения – это единственные настоящие деньги.
– Я только что из парламента. Сесил уломал их. Теперь они готовы принять билль об изменениях в церкви.
– С каким перевесом?
– Двух епископов арестовали, еще двое сказались больными, один исчез. Сесил получил преимущество всего в три голоса. Я пересчитал их по головам и сразу рванулся сюда. Думаю, в подсчетах не ошибся.
– Новая церковь, – задумчиво проговорил Дадли.
– И новое начальство над ней. Королева станет верховной правительницей церкви.
– Верховной правительницей? – повторил Дадли, удивляясь странному титулу. – Не главой?
– Я так слышал.
– Очень странный титул, – сказал сэр Роберт, говоря больше с собой, чем с Блаунтом.
– Что вы сказали?
– Заставляет задуматься.
– О чем, сэр?
– О том, что еще она способна предпринять.
– Сэр, я вас что-то не понимаю.
– Не обращай внимания, Блаунт, – заявил ему Дадли. – Мысли вслух. Спасибо тебе за ценные сведения.
Королевский шталмейстер продолжил обход, велел конюху сменить недоуздок у одной лошади, после чего повернулся и медленно зашагал к дворцу. Душа сэра Роберта была полна тихого ликования.
На пороге ему встретился Сесил, одетый по-дорожному и готовый ехать к себе домой.
– Приветствую вас, досточтимый главный советник. Я как раз шел и думал о вас, – весело сказал Дадли и похлопал Уильяма по плечу.
Сесил поклонился и сказал с ироничной учтивостью, часто позволявшей ему держать Роберта на безопасном расстоянии и напоминать им обоим, что прежние отношения хозяина и слуги давным-давно окончились:
– Для меня большая честь занимать ваши мысли.
– Я слышал, вы одержали победу в битве за реформирование церкви, – заявил Дадли.
«Черт его подери, а он-то откуда это знает? Даже я еще не получал сведений о результатах голосования, – сердито подумал Сесил. – Впрочем, что я злюсь? Не будет ли разумнее позволить ему танцевать с королевой, кататься с ней верхом и развлекать, пока я не выдам ее замуж за герцога Арранского?»
– Я бы не стал громко называть это победой. Но нам наконец-то удалось достичь соглашения, – сказал Сесил, деликатно высвобождая свой рукав из пальцев Дадли.
– Королеве суждено стать правительницей церкви?
– Да. Она продолжит традиции своего отца и брата.
– Их, насколько помню, называли главами церкви.
– Как мы знаем, апостол Павел всегда противился женскому управлению церковью, – не совсем к месту вставил Сесил. – Поэтому королеву нельзя было назвать главой. Слово «правительница» приемлемее. Но если что-то тревожит вашу совесть, сэр Роберт, то найдутся духовные лица, которые объяснят вам эти тонкости лучше, чем я.
Дадли коротко рассмеялся, оценив великолепный сарказм Сесила.
– Благодарю, сэр Уильям. Но в таких вопросах я вполне доверяю своей душе. Позвольте спросить, духовенство скажет вам спасибо за эти новшества?
– Нам, конечно же, не скажет, – ответил Сесил, делая упор на слове «нам». – Но их можно принудить к согласию, подтолкнуть к нему, убедить или заставить угрозами. Я жду борьбы. Положение не из легких.
– Да, это верно. А как вы намереваетесь их принуждать, подталкивать, убеждать и заставлять угрозами?
– Им придется принести королеве клятву, подтверждающую верховенство монарха в делах церкви, – не моргнув глазом, ответил главный советник. – Такое уже бывало в нашей истории.
– Но никогда еще церковь не была в полной оппозиции к власти, – заметил Дадли.
– Надеюсь, оппозиция перестанет быть полной, когда им придется делать выбор: приносить клятву верности или терять доход и свободу, – учтивым тоном произнес Сесил.
– Вы же не станете сжигать упрямцев? – напрямую спросил Дадли.
– Уверен, что до этого не дойдет, хотя ее отец пошел бы на такой шаг.
Роберт кивнул и поинтересовался:
