— За что я вам плачу, идиоты?! Еще раз увижу, чем вы здесь занимаетесь, и вам нечего будет ставить в игре.
— Но мы ставим не вещи, — ответил один из них, с головой крокодила. — А жизнь!
— Да, — сказала Мескете. — Именно.
По дороге Амти рассказывала Мескете о своих снах про Шацара, о его жизни в самых мельчайших подробностях, которые у нее только получилось запомнить. Люди, которых они встречали, падали на колени, и Амти пару раз оборачивалась, чтобы найти глазами Царицу, она все время забывала, что новая царица идет рядом с ней.
Мескете шла мимо своих подданных, не обращая внимания. В этом не было надменности, скорее казалось, будто Мескете не понимает, что ей оказывают царские почести.
Когда они вошли под сплетение голых ветвей деревьев, Мескете спросила:
— И что ты думаешь о нем?
Амти посмотрела вверх, на медное небо между ветвей. Переплетенные пальцы, сломанные кости, спутавшиеся нити — столько всего казалось в темноте Двора.
— Думаю, — засмеялась Амти. — Он резко на тебя похож. Необщительный культист.
Мескете издала звук, который сложно было при всем желании принять за смех.
— Вряд ли мы родственники.
— У нас маленькая популяция, мы все фактически родственники, — сказала Амти, подумав, что фразу построила в точности как Шацар.
Они вошли в холл, и Амти почувствовала, что знает здесь каждый уголок, столько раз она видела эту школу во снах, столько раза видела ее живой, наполненной галдящими детьми или притихшей в ожидании уроков.
Амти, казалось, целую жизнь прожила вместе с Шацаром. Она знала, где спрятаны его дневники, знала даже, что в них написано.
Амти и Мескете прошли в библиотеку. Мескете не спросила ничего вроде: ну и? Однако усмешка ее была очень красноречива. Амти нахмурилась, потом вытянула руку, показывая, что все у нее под контролем.
Она без труда вспомнила, какой шкаф нужно отодвинуть, чтобы проникнуть в Храм. Мескете помогла ей, вместе они сумели открыть проход. Как только они вступили в темноту, Амти вдруг отчетливо вспомнила их путешествие на Лестницу Вниз.
Путешествие вдвоем к самому дну мироздания, которое сделало их ближе друг к другу. Ближе, чем можно было даже представить. Мескете, Амти знала, вспоминает то же самое.
Храм был удивительным местом. В отличии от Лестницы вниз, вызывавшей ощущение бесконечного, неправильного падения, в Храме Амти чувствовала себя так, будто она попала в открытый космос, оказалась на небе, настоящем небе, а не том, что видно из Государства. На небе, где черным-черно, где тонет все, кроме бесконечного и темного того, чему даже названия нет.
Если не смотреть под ноги, можно было чувствовать смутное ощущение полета в бесконечной, космической черноте. Амти взяла Мескете за руку, кое-где тропинка из желтого, как песок, камня была слишком узкой, чтобы Амти могла чувствовать себя уверенно.
Мозг привычно пронзило желание толкнуть того, кто рядом, но Амти не обратила на него внимания. Взглянув вниз, она увидела водоворот дымной черноты, мерно, беспрестанно двигающийся по кругу.
Некоторые из древних камней не были связаны друг с другом, разрозненные и разъединенные, они казалось, с минуты на минуту рухнут вниз. Однако, они держались в темноте и пустоте крепко, будто стояли на невидимом фундаменте. Но когда Амти попыталась нащупать этот фундамент, рука ее встретила только пустоту.
— Это впечатляет, — сказала Мескете. — Однако пока не очень-то полезно.
Они шли все дальше и дальше, дорога сначала стала уже, потом им стали попадаться лишь разрозненные плиты. Законы физики и геометрии в этом месте действовали абсолютно, болезненно для разума неправильно. Амти видела лестницы, зависшие в пустоте и перевернутые, круглые плиты, замершие на ребре. Стершиеся изображения покрывали камень, Амти едва могла различить то, что было вырезано на нем, судя по виду, тысячи лет назад. Иногда поднимался ветер, но они с Мескете не чувствовали его, он поднимал лишь песок с камней, словно убирая то, что отжило свое время.
Впечатление было такое, будто Храм подчинялся совсем иным законам, нежели остальной Двор, остальной мир. Они с Мескете были будто выключены из этих законов, из самой системы мироздания. Амти было интересно, шагни она с плиты вниз, упадет или устоит, будто на тверди.
Может быть, на этот болезненный и опасный интерес, все здесь и было рассчитано.
Непрестанно слышался влажный треск, будто в самом камне что-то шевелилось. Или горело. Или извивалось. Или все сразу. Однажды неощутимый ветер отнесет последние пески в пустоту и выпустит что-то из этого камня, будь оно живое или почти живое.
Они заходили все дальше, а твердой поверхности вокруг становилось все меньше. Когда Амти в очередной раз перепрыгнула с одной плиты на другую, Мескете едва успела поймать ее за руку.
Удивительно, но Амти даже не испугалась. До нее не сразу дошло, что она падает, она до последнего верила, что сумеет допрыгнуть. Не боялась Амти и когда одной рукой вцепилась в плиту, а другую ее руку сжала Мескете. Ногти, которыми Амти царапала плиту, пытаясь ухватиться, сломались, жгучая боль пронзила руку, а кровь из-под пальцев закапала на камень, впитываясь в него, как в песок.
Амти болталась над самой бездной и не знала, что будет, если она упадет. Отчасти было нестерпимо любопытно, но когда пришел страх, Амти отчаянно задергалась, едва не утащив с собой и Мескете. Как только Мескете вытянула Амти на твердую поверхность, они посмотрели вперед. Путь все не кончался, но Амти показалось, будто что-то, как некачественная картинка на телеэкране, вдруг мелькнуло в темноте.
Больше от отчаяния, чем потому, что это могло помочь, Амти подобрала с плиты один из камешков, швырнула вперед, в сторону бесконечного пути к горизонту. И неожиданно, он натолкнулся на невидимую стену. Не успела Амти открыть от удивления рот, как стена стала видимой. Вернее, это сначала Амти подумала, что им предстала сплошная стена, а потом она увидела, что горизонт им закрывало множество стел с высеченными на них рисунками и письменами. Все они стояли в абсолютной пустоте, не опираясь ни на что.
Прежде, чем Амти успела остановить Мескете, она сделала шаг вперед, в темноту — и прошла по бездне.
Амти запищала, а Мескете сказала:
— Тихо, не тревожь все, что здесь сокрыто. Это слишком древнее место, чтобы здесь шуметь. Иди за мной.
— Но там же пропасть!
— Пропасть существует только для того, кто в нее поверит. Я читала о таком.
Амти вздохнула и сделала шаг вперед, смотря на то, как Мескете шагает над темнотой. На секунду ей показалось, что она падает, возникло знакомое ощущение в груди, возникло и осталось. Падение не продолжилось. Некоторое время Амти шла напрямик к стелам, смотря только на Мескете, посмотреть под ноги она решилась не сразу. Ей казалось, что она тут же упадет. Под ногами беспрерывно разверзался водопад темноты, и Амти сглотнула. Она шла… да ни по чему она не шла, однако ей казалось, что она шагает по дороге. Причем она не могла установить, по чему именно — по земле, по асфальту или песку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
