связи, я с ним попрощался. Когда обильно потеющий обладатель пышных — чуть даже взбодрившихся бакенбард скрылся, явно ободренный тем что «не сегодня», мы с Наоми приступили к уборке. Не успели толком даже начать, как к дому уже приехали две машины — оказались ремонтники из аварийной службы и строительная бригада, вызванные Соколовым для восстановления дома.
Совсем скоро во дворе вереницей приземлялись дроны доставки — как малые, так и парочка тяжелых со стройматериалами. Приехала и машина с грузчиками — привезли новую плазменную панель во всю стену. Заносившие ее «грузчики», кстати, оказались и специалистами по подключению.
Вокруг как-то вдруг воцарилась рабочая суета. Мы с Наоми в бурных процессах особо не участвовали, маячили в стороне, оставив разборку с последствиями ротмистру Соколову, взявшему на себя организацию.
Потом вообще ушли с глаз долой на кухню пить чай — и в процессе я отпустил пару комментариев насчет необходимости сходить в магазин. Да и вообще прошелся по печальной организации нашего переезда, начав от фейерверка и дойдя даже до приснопамятной зубной щетки, которую пока так и не знал где найти. Не говоря уже о смене белья, да носках банальных — сейчас душ приму, старые постираю, а новые где взять?
Наоми выслушала меня внимательно, нахмурилась, после чего с удивлением спросила меня, помню ли я о прет-а-порте принтерах. Конечно же, я не «помнил». Когда она мне рассказала, снова настал черед удивления. Я даже молниеносной магии своей и оборотничеству сестры так не поражался, как этому чуду техники.
Один из шкафов кухонного гарнитура, который я принял за часть двухсекционного холодильника, оказался реальным ящиком-самобранкой: это был 3D-принтер, возможности воспроизводства предметов обихода которого ограничены лишь размером камеры и социальным статусом.
Еще несколько таких же, только большего размера — с возможностью печати одежды, стояли на втором этаже в спальных комнатах. Авторизацию в этом чудном принтере я с подсказками Наоми прошел по биометрии — меня распознало как полноправного гражданин Российской Конфедерации Дмитрия Новицкого.
После авторизации увидел меню — нечто среднее между онлайн-магазином и Госуслугами. В левом верхнем углу экрана висело сообщение о том, что личным кабинетом удобнее пользоваться с функционалом дополненной реальности. Сообщение я смахнул, выбрав опцию «больше не показывать».
В правом верхнем углу экрана отображалось состояние моего счета: 6753 рубля.
Деньги, оставшиеся от нашей с Наоми матери. Много это или мало? Открыл подменю товаров и услуг, нашел зубные щетки. Три на выбор — мягкая, средняя и жесткая, цена у всех одна — одиннадцать копеек. Задумался — какой товар посмотреть, чтобы понять соотношение цен и имеющихся средств.
Пробежался по предложениям. Часть товаров принтер печатал — в том числе все необходимые мне предметы обихода. Немалая часть товаров была доступна к доставке — как например органическая еда или сложные технологические приборы. Плазменная панель на стену, например, стоила сто сорок девять с половиной рублей. То есть весь наш капитал сейчас — сорок с чем-то больших плазменных панелей, быстренько подсчитал я в уме. Все равно не очень ясно, сколько нам денег осталось. Решил сравнить со стоимостью машин.
Как оказалось, купить машину мне сейчас не светит: нет прав на управление транспортным средством. Причем сразу же выскочило приглашение (в котором было поздравление с первым совершеннолетием, приятно) записаться на тест вождения, стоимость оформления четыре рубля. Спросив Наоми, я убедился — действительно четыре рубля, и права в кармане, только тест пройди. В принципе, с учетом того что в большинстве машин работает автопилот, похоже подобное имеет смысл. На тест я, кстати, записался — ну а что его откладывать?
Получив уведомление о записи на сдачу теста подтверждающего права вождения, вернулся в онлайн-магазин самобеглых повозок. Посмотрел цены. Одна из машин — вполне простой седан Тойота, стоил двести десять рублей. Другое дело, что для владения автомобилем нужно было купить лицензию, которая в год стоила в три раза больше, и это еще без налогов. Похоже мне пока на такси передвигаться. Мысль навела на следующую — велосипеды стоили в районе от пятнадцати до тридцати рублей, если брать обычные, не для олимпийского трека.
В общем, шесть с половиной тысячи рублей — не так уж и мало, подвел я итог, посмотрев и изучив цены. Но могло быть и лучше. На жизнь нам хватит, на излишества — нет.
Я еще долго бы сидел и изучал порядок цен, но Наоми уже очень громко вздыхала, явно с намеком. Так что ознакомление пришлось прервать и заказать еду. Наоми выбрала органическую, с доставкой из рыбного ресторанчика неподалеку, я остановился на распечатываемом завтраке «номер 9», который включал в себя батончик со вкусом омлета с беконом и напиток «кофе со сливками».
Завтрак для Наоми обошелся нам в пятьдесят две с половиной копейки — она заказала столько, что всю прибывшую пятерку бойцов вместе с Соколовым накормить можно, наверное. Мой завтрак обошелся в три копейки. Перед тем как я подтвердил заказ, Наоми мне долго объяснила, что это — еда совсем низших слоев населения.
Я только отмахнулся пренебрежительно, снова разблокировав глубинное воспоминание: иногда, в прошлой жизни, любил заточить Доширак по настроению, а то и вовсе зайти в ресторан быстрого питания чтобы перехватить там гамбургер с колой.
Правда, после того как съел питательный батончик «со вкусом завтрака» и запил его жидкостью похожей на кофе, убедился в правоте веселящейся в процессе наблюдения за мной Наоми. Да, ни со стряпней любой макдачной моего мира, ни тем более с Дошираком эта питательная смесь не сравнится. Есть у меня уверенность, что ни разу я не справлялся с половым влечением с помощью надувной резиновой женщины плохого качества; но при этом почему-то мне кажется, что послевкусие в оконцовке процесса и там и сейчас примерно одинаковое.
Пока Наоми задорно сметала доставленную еду, я продолжал знакомство с местными технологиями. Зубная щетка, полотенце, посуда, постельное белье — все необходимые предметы бытового обихода можно было напечатать, чем я занялся. Кроме того, узнал, что кроме прет-а-порте принтера в наличии был аппарат деструктуризации — еще один ящик рядом. Пустая бутылка из-под вина, грязное постельное белье, одежда, оставшаяся после дамы с внушительным бюстом (ах как они прыгали на бегу!), стаканы, залитая вином скатерть и многое другое — все это ушло в окно дестрактора.
Наоми между делом пояснила, что иногда проще закинуть одежду в дестрактор и напечатать новую. Подозреваю, что во многих слоях общества подобным не занимаются, и уж точно не выкидывают несвежие полотенца вместо стирки. Хотя, как
