Тамплиеры увезли Ираклия в свою резиденцию на берегу реки и попросили патриарха освятить новую церковь. Он удовлетворил их просьбу, а затем — возможно, чтобы показать, что между воинами Христа не может быть неприязни, — освятил и построенную в Кларкенвелле церковь соперничавшего с тамплиерами ордена рыцарей Святого Иоанна.
Постепенно тамплиеры сделались настолько богатыми и могущественными, что им стали завидовать и монархи. В итоге сокровища тамплиеров очутились в королевской казне, сам орден запретили, а Темпл перешел к рыцарям Святого Иоанна, которые (приблизительно в 1338 году) сдали его внаем профессорам классического права. С тех пор Темпл оставался во владении юристов, которые арендовали квартал вплоть до вступления на престол Якова I, даровавшего Темпл в собственность гильдии юристов. Сегодня в Темпле мало что напоминает о рыцарях-крестоносцах, не считая титула настоятеля Темпл-черч (или магистра храма), когда-то принадлежавшего командору ордена тамплиеров. По имеющему двойное значение титулу можно предположить, что этот человек возглавлял оба Судебных инна, являлся своего рода верховным бенчером, то есть выборным старейшиной иннов, но на самом деле, он вовсе не юрист, а священник, который совершает богослужения в церкви Темпл-черч[18].
Внутренний и Средний Темплы всегда были независимы друг от друга, что подтверждается, в частности, и разными эмблемами; у Внутреннего Темпла — крылатый конь, а у Среднего — агнец с флагом. Эти юридические корпорации — две из тех четырех, которые, согласно монаршей воле, наделены исключительным правом давать юридические консультации, принимать экзамены у кандидатов и допускать к адвокатской практике. Каждый изучающий право студент должен установленное количество раз пообедать в здании своей корпорации. Если он не выполнит это правило, то не будет принят в коллегию адвокатов.
У меня вызывает сомнения утверждение ряда авторов, полагающих экстерриториальный статус Темпла реликвией независимости, которой Темпл пользовался при тамплиерах. Не исключено, что этот статус возник в результате некоей хитроумной юридической сделки. Так или иначе, но факт заключается в том, что Темпл не только не присоединился к Акту об объединении приходов, но и сам исчисляет коммунальный налог. Хотя частично Темпл находится в границах Сити, это единственный квартал Сити, на который не распространяется власть лорда-мэра, поскольку юристы до сих пор не признают его юрисдикции. Получи лорд-мэр приглашение отобедать в Темпле или принять участие в какой-либо церемонии и явись он в сопровождении жезлоносцев и меченосцев, его отказались бы принять. К примеру, в 1911 году бенчеры отказались принять коронера из Сити, проводившего дознание.
Сегодня подобные щекотливые ситуации несомненно разрешались бы предельно вежливо и к общему удовольствию, и крайне маловероятно, чтобы нынешний лорд-мэр повел себя, как сэр Уильям Тернер в 1668 году. Тернера пригласили на обед в Темпл, но предупредили о недопустимости официального появления. Он заявил в ответ, что придет с мечом и хочет посмотреть на тех, кто посмеет ему противиться.
Когда он прибыл к воротам Темпла, его встретила толпа барристеров и студентов, скрывавших под мантиями рапиры. Тернеру сообщили, что до тех пор, пока он не опустит меча, его не пропустят в Темпл. Лорд-мэр проигнорировал это требование, и тогда началась потасовка, в которой пострадал один жезлоносец, людей маршала Сити оттеснили, а лорду-мэру пришлось искать укрытие в доме поблизости. Между тем загрохотали барабаны, вызывая на подмогу солдат, а в Уайтхолл отправились гонцы, которые должны были сообщить Карлу II, что в городе вот-вот вспыхнет самый настоящий мятеж.
Его величество проявил монаршую мудрость и посоветовал лорду-мэру идти домой.
8
Прогулявшись по Темплу, я вышел на набережную Виктории и повернул направо, в сторону Вестминстера. Было чудесное утро, наступило время прилива. Темза ласково плескалась о камни набережной, мимо меня проплывали буксиры и баржи. Впереди маячил циферблат Часовой башни, а позади возвышался купол собора Святого Павла.
Всякому, кто пожелает совершить приятную и интересную прогулку по Лондону, я посоветовал бы маршрут, который часто выбираю сам: от Вестминстерского моста по набережной до моста Блэкфрайарз с осмотром по пути Прибрежного сада с его изобилием знаменитостей, увековеченных в статуях, бюстах, бронзовых мемориальных досках и медальонах. Это собрание знаменитостей представляет собой нечто вроде второразрядного пантеона, а посвященные им памятники — самые скромные и незаметные достопримечательности Лондона. Тем не менее в этом саду хорошо гулять, вдали от городской суеты. Думаю, если предложить лондонцу выбрать место для установки собственного памятника или хотя бы бюста, он почти наверняка выберет набережную Темзы с ее платанами или Прибрежный сад в нескольких ярдах от кромки воды.
Череда памятников начинается у Вестминстерского моста, где восседает в колеснице Боадицея, и заканчивается у моста Блэкфрайарз, где возвышается статуя королевы Виктории. Между этими крайними точками находится поистине невероятное количество памятников, причем в том, что памятники тем или иным людям установлены именно здесь, не прослеживается ни малейшей логики. В начале Прибрежного сада, у Вильерс-стрит, вы найдете Уильяма Тиндейла, который в 1525 году перевел на английский Новый Завет, сэра Бартла Фрэра, который состоял в колониальной администрации Индии, а затем был назначен губернатором Капской провинции и в этой должности пережил ужасы Зулусской войны, а также генерала сэра Джеймса Аутрэма, чьи доблестные действия во время Индийского восстания[19] принесли ему титул баронета, благодарность парламента и привилегию свободного входа в Сити.
На стене набережной напротив Нортумберленд-авеню установлен бронзовый бюст сэра Джозефа Базэлгетта, инженера, построившего ту самую стену, на которой и стоит его бюст. Чуть дальше, опять-таки на стене, напротив станции метро «Чаринг-Кросс», можно увидеть бронзовый медальон У. С. Гилберта; что касается Салливана, его не составит труда найти в следующей части сада, вместе с Робертом Бернсом, сэром Уилфредом Лоусоном, поборником аскетизма, и Генри Фосеттом, государственным деятелем-либералом, который, несмотря на то, что в молодости ослеп, в 1880 году стал министром почт, ввел в практику отправление посылок и апробировал финансовые схемы, впоследствии превратившиеся в систему почтовых скидок.
Писатель сэр Уолтер Безант увековечен на парапете набережной, напротив того места, где заканчивается Савой-стрит, а напротив Стрэнд-лейн стоит памятник сэру Изамбард Брюнелю, французскому эмигранту, который после Нью-Йорка, где он проявил себя выдающимся инженером, поселился в Англии и построил тоннель под Темзой, от Уоппинга до Ротерхита. В другой части сада, неподалеку от станции метро «Темпл», находятся памятники государственному деятелю викторианской эпохи и квакеру У. Э. Форстеру, Джону Стюарту Миллю и леди Генри Сомерсет, которая была активной сторонницей трезвого образа жизни и единственной женщиной, в которой счастливо сочетались добрая воля, отвага, литературное дарование, технический талант и политическая неподкупность. Парад знаменитостей второго плана завершает памятник журналисту и спиритуалисту У. Т. Стэду, погибшему на «Титанике». Стэд увековечен на парапете набережной, напротив того места, где заканчивается сад.
