Николай Бенуа:
«Я не мог не проникнуться симпатией и своего рода почтением к этому купчику-меценату, изо всех сил пытающемуся выползти из того состояния, которое было ему определено классом, средой, воспитанием, и проникнуть в некую «духовную зону», представляющуюся ему несравненно более возвышенной и светлой».
После революции Рябушинский эмигрировал и, благодаря своему огромному опыту, накопленному во время страстного собирательства и общения с художниками, сумел открыть в Париже антикварный магазин — и преуспел. Прежнего богатства он не вернул, но и, в отличие от многих других эмигрантов, нужды не знал.
Рядом, на улице 8 марта (№ 1) — психиатрическая лечебница доктора Усольцева (больница там до сих пор).
Врач-психиатр из Костромы Фёдор Арсеньевич Усольцев пытался в корне изменить подход к лечению душевных болезней: не запирать больных, не сажать их на цепь, а наоборот, всеми силами создать впечатление, что человек свободен и просто находится у доктора в гостях. И надо сказать, временами это удавалось. «Весь строй лечебницы приноровлен к условиям обычной семейной жизни», — писали в газетах. Недаром, несмотря на высокую плату (150 рублей в месяц за «санаторию» против всего трёх рублей, которые брали в государственных больницах), отбоя от пациентов не было.
В 1904 году в клинику доставили пациента в столь буйном состоянии, что его с трудом могли удержать четверо санитаров. Фёдор Арсеньевич потом напишет в своих воспоминаниях: «Я видел его на крайних ступенях возбуждения и спутанности, болезненного подъёма чувства и мысли, головокружительной быстроты идей, когда телесные средства не поспевали за их несущимся вихрем. И он всё-таки творил. Он покрывал стены своего домика фантастическими и, казалось, нелепыми линиями и красками. Он лепил из глины и всего, что попадало под руку, чудовищно-нелепые фигуры. Но стоило прислушаться к его речам, вникнуть в них, — и нелепость, казалось, исчезала. Были понятны эти обрывки, не поспевавшие за своим неудержимо несущимся, но ярким образом». Этим необычным пациентом был Михаил Врубель. Многие связывают развитие его болезни с картиной «Демон поверженный», которую автор никак не мог закончить. Михаил Александрович уже давно наблюдался у профессора Сербского, а к Усольцеву попал по рекомендации профессора «для завершения лечения». Жена и сестра поселились неподалеку на даче, таким образом Михаил Александрович мог их ежедневно навещать. Лечение дало свои плоды, состояние Врубеля улучшилось настолько, что осенью 1904 года он вместе с женой решился уехать в Петербург. Но спустя год снова попал к доктору Усольцеву.
За время пребывания в лечебнице Усольцева Врубелем было создано множество работ, в том числе и портрет доктора, на котором художник написал «Дорогому и многоуважаемому Фёдору Арсеньевичу от воскресшего М. Врубеля». По эскизам Врубеля («Врубель поразительно рисовал орнамент, ниоткуда никогда не заимствуя, всегда свой». — К. Коровин) Фёдором Шехтелем была создана ограда санатория.
Увы, в 1906 году Врубель ослеп, а в 1910-м умер в психиатрической лечебнице в Киеве.
Судьба доктора Усольцева тоже была не слишком радостна: душевная болезнь обнаружилась у его жены и дочери. Но Усольцев продолжал работать и во время Первой мировой войны, и после революции. Фёдор Арсеньевич под конец жизни, как и его знаменитый пациент, потерял зрение. Умер доктор Усольцев в 1947 году, а больница существует и по сей день — в старинном здании. Осенью 2007 года был большой скандал из-за самовольного решения руководства больницы заменить созданную Шехтелем ограду, внесённую в списки памятников архитектуры Москвы, обычной металлической. Работы уже начались, но сбежавшиеся местные жители заставили прекратить вандализм.
С тех пор забор так и стоит частично деревянным, частично железным. Самой примечательной частью ограды считаются ворота — «Сказочные», они оказались как раз на стыке новой и старой частей забора. В двух местах в ограду встроены стены зданий, оформленных в том же «сказочном» стиле. В их стенах сделаны углубления, в которых когда-то были закреплены изразцы, подобные древнерусским. Может быть, такие, как украшают стены и ограду расположенной невдалеке церкви Митрофания Воронежского.
Неподалеку от больницы — Благовещенская церковь (угол Дворцовой и Нарышкинской аллей). Она была сооружена в 1844–1847 гг. на средства местной дачницы Анны Дмитриевны Нарышкиной после того, как она в один год похоронила единственную дочь и внучку. На месте домика, где умерла девочка, по проекту архитектора Фёдора Рихтера и построили эту церковь.
Далее на выходе из парка на Красноармейской улице дом № 1 — здание упоминавшегося ресторана «Эльдорадо», дом № 4 — ресторана «Аполло». На улице много старых домов и не всегда понятно, чем они были «до того».
Тут нам лучше выйти на Ленинградское шоссе и сесть на маршрутку или троллейбус (тут ходят маршрутки 12 м, 370 м, 43 м, 453 м, 456 м, 462 м и троллейбусы 12, 43, 6, 70, 82, 86), так мы сократим путь и сможем полюбоваться из окна на старое и новое здания аэровокзалов (Ленинградское шоссе, № 37 и 41.), а также на старинный доходный дом, первого советского панельного дома с ажурными вставками и смешного «дом-сороконожки» брежневских времён. Пересчитывали: ног действительно сорок!
«Ажурный дом» на Ленинградском проспекте был построен в 1941 году по проекту Андрея Бурова как образец стандартного дома для советских граждан. Узорчатые решётки, отлитые по эскизам художника Владимира Фаворского, прикрывают кухонные лоджии. Однако в серию этот проект так и не пошёл.
Между станциями метро «Аэропорт» и «Сокол» раскинулся Чапаевский парк, за ним видны башни «Триумф-паласа». Это самые высокие квартиры в Москве, несмотря на то, что дом стоит не на холме, а в долине реки Ходынки, но имеет 57 жилых этажей. Таким образом, пентхаусы оказались на высоте 355 метров над уровнем моря.
После станции метро «Сокол» «Питерская» раздваивается на Ленинградское и Волоколамское шоссе, обрамляя парк Покровское-Стрешнево (Покровское-Глебово), где ещё сохраняется гибнущая усадьба.
Ленинградка проходит вдоль Химкинского водохранилища, где стоят на приколе корабли и даже подводная лодка «Новосибирский комсомолец». Это не муляжи, а самые настоящие боевые корабли. Подводная лодка проходила службу с 1981 года в боевом составе 4-й краснознамённой эскадры подводных лодок Северного флота. Её построили на заводе «Красное Сормово» в Нижнем Новгороде. Она совершала боевые походы в Средиземное море и Атлантический океан, бывала у побережья Африки и в Баренцевом море. Списали её в 1998-м, и лодка вместе со сторожевым кораблём «Дружный» была выкуплена московскими властями в качестве экспонатов будущего музея истории отечественного флота и кораблестроения. Но место, где их можно было бы поставить на прикол, искали очень долго и лишь поздней осенью 2003 года остановились на Химкинском водохранилище.
В интерьере подводной лодки многое изменено. Самое большое несоответствие реальности — проёмы в переборках между отсеками лодки для того, чтобы инвалиды на колясках смогли посетить этот музей. Полностью сохранены шесть торпедных аппаратов, а также часть мин и торпед. Центральный пост управления лодкой превращён в экспозиционный зал, в котором посетители смогут познакомиться с условиями жизни экипажа. Только зимой вас в рубку не пустят: там обледеневают ступени и можно поскользнуться.
Музей Военно-морского флота постепенно пополняет свои фонды. В конце августа 2007 года из Дагестана были доставлены экраноплан «Орлёнок» и десантный штурмовой катер «Скат» на воздушной подушке.
Неподалеку — ещё одна старинная усадьба — Грачёвка (Клинская ул., 2). От станции метро «Речной вокзал» до парка Грачёво можно доехать автобусом или с Ленинградского вокзала до платформы Ховрино.
Музея там нет, усадьбу занимает больница, но само здание в хорошем состоянии. Своими очертаниями оно многим напоминает игорный дом в Монте-Карло, и это не случайно.
Несмотря на то что обживаться Ховрино стало в XV веке, дом этот сравнительно новый: он был построен в самом конце XIX века купцами-старообрядцами Грачёвыми. С ними мы уже встречались, когда посещали Михалково (до него от Грачёвки около трёх километров, от станции метро «Водный стадион» можно доехать автобусом № 123). Их мануфактуры приносили стабильную прибыль. Грачёвы богатели и сумели выкупить ещё и Ховрино после длинной череды владельцев аристократов, среди которых были и Шереметевы, и Столыпины, и Голицыны. Грачёвы сразу переименовали усадьбу, дав ей своё имя, и пригласили знаменитого Льва Кекушева выстроить им новый дом. Этот архитектор очень хорошо был известен в среде старообрядцев, он много строил и для Рогожской, и для Преображенской общин, но для Грачёвки он создал только проект, а строительство вёл другой архитектор — Кайзер. Усадьба состояла из главного дома, хозяйственного флигеля, конюшни и каретного сарая. Строения обильно украшает лепнина, башенки, купола и прочие архитектурные изыски. Дом окружён парком — более старым.
