Последнее препятствие – подъем на шар к основанию креста – оказалось тоже очень сложным. Телушкин привязал себя к шпилю под самым шаром и, откинувшись назад, придав телу горизонтальное положение, забросил веревку поверх шара, имеющего диаметр 1,6 м, и обвил ею основание креста. После этого он поднялся к основанию шестиметрового креста. Последующие подъемы и спуски он осуществлял с помощью веревочной лестницы, укрепленной им вдоль шпиля. В народе Телушкина даже прозвали «небесным кровельщиком».
Легенда утверждает, что за этот подвиг Телушкин получил право на бесплатную чарку водки пожизненно во всех казенных кабаках. Для этого ему было достаточно щелкнуть пальцем по несмываемому клейму, которое ему поставили на правую сторону подбородка. Возможно, именно оттуда берет свое начало характерный жест, приглашающий к питию.
В 1731 г. указом императрицы Анны Иоанновны Петропавловскому собору был придан статус кафедрального храма столицы. Но с 1770 г. он стал постепенно утрачивать свое кафедральное значение, поскольку с первых дней своего существования являлся усыпальницей императорского дома Романовых; потому поминальные службы стали основными в его деятельности. Первой в еще деревянной церкви была похоронена дочь Петра Екатерина, умершая в 1708 г., позднее в строящемся каменном соборе похоронили еще пятерых детей царя, а в 1725 г. в соборе был погребен и сам Петр I. Над местами захоронений были установлены надгробия из серого карельского мрамора.
В середине XVIII в. в связи с восстановлением собора возникла идея создать в нем монументальную гробницу Петра I. В 1758 г. Сенат представил на рассмотрение императрице Елизавете Петровне модель гробницы-монумента Петра I и его жены Екатерины. Автором проекта был великий русский ученый, поэт и художник Михаил Васильевич Ломоносов.
Замысел Ломоносова был поистине грандиозным. Он предлагал возвести под куполом собора на ступенчатом постаменте гробницу в виде сложной скульптурной композиции, окруженной огромными мозаичными панно. На пьедестале, «наподобие камня порфира, оправленном серебром», фигура Петра I должна была быть представлена в окружении восьми мозаичных колонн «наподобие камня лазуря» и четырех пар серебряных статуй: Премудрости и Мужества, Трудолюбия и Постоянства, Правосудия и Милосердия, Любви и Верности. Сооружение из «жарко позолоченной» литой и кованой меди и черного российского мрамора замышлялось огромное – 8,5 м ширины и почти 15 м высоты. Предполагалось, что эту композицию будут окружать 12 колоссальных настенных мозаичных панно.
Таким образом Ломоносов хотел возродить забытую древнюю русскую традицию – украшать храмы яркой монументальной мозаикой, секрет изготовления которой был как бы заново открыт великим ученым.
Мозаичными монументальными панно планировалось заполнить все простенки с алтарной стороны и по бокам гробницы. Их сюжеты посвящались деяниям Петра I и аллегорическим аналогиям из жизни апостола Петра. Темы мозаик – государственная деятельность преобразователя России, подавление стрелецкого бунта в Москве, «великое посольство» за границу, создание русского флота, взятие Азова, Полтавская и Гангутская битвы. Наконец, на одном из панно Ломоносов намеревался запечатлеть основание Петербурга, Кронштадта и Петергофа, учреждение нового органа государственного управления – Сената.
Михаил Васильевич рассчитывал, что, если будет принят его проект монумента, ему поручат и реконструкцию здания. С необычайной смелостью он разработал проект радикальной перестройки собора, который, по его мнению, был тесен для задуманной гробницы, а купол не обеспечивал необходимого освещения.
Несмотря на отрицательные отзывы некоторых архитекторов о технической стороне проекта перестройки собора, которая могла быть осуществлена только в том случае, если здание будет полностью разобрано, проект Ломоносова получил в верхах одобрение. После чего ученый приступил к изготовлению громадных панно и икон в мозаике, обязавшись выполнить эту работу за шесть лет.
В марте 1765 г. Ломоносов закончил первое панно, изображавшее Полтавскую баталию, и начал следующее – «Азовское взятие». Но к сожалению, его смерть в том же году прервала работы по созданию гробницы Петра. Огромное мозаичное полотно «Полтавская баталия» было установлено в 1925 г. в здании Академии наук.
О царской усыпальнице в Петропавловском соборе сложено немало легенд. Одна из них – о пустом гробе Александра I. Говорят, император не желал быть похороненным рядом со своим отцом, императором Павлом I, к смерти которого он имел если не прямое, то косвенное отношение. Еще задолго до смерти Александр просил верного Аракчеева предать его тело земле в другом месте. Согласно преданию, в ночь перед погребением Аракчееву удалось вывезти тело Александра в свое имение Грузино и там похоронить его в местном соборе. Достоверность этого предания доказать практически невозможно, поскольку во время Великой Отечественной войны от Грузино остались одни руины. Но даже если Аракчееву и удалось выполнить волю покойного императора, его ли тело он увез и захоронил? Ведь существует еще и версия о том, что вместо Александра был похоронен случайный солдат, а сам царь тайно удалился в монастырь под именем старца Федора Кузьмича.
Косвенным подтверждением легенды о пустой гробнице Александра I может служить еще одно предание. Будто бы в 1920-х годах могила Александра I вскрывалась и оказалась действительно пустой, но никаких документальных свидетельств об этой акции не осталось.
Со временем легенды о пустых могилах стали традиционными. Слева от входа в Петропавловский собор среди прочих саркофагов находится мраморное надгробие Александры Георгиевны, жены сына Александра II Павла Александровича. Дочь греческого короля Георга V, принцесса Александра скончалась в 1891 г. и была погребена в соборе Петропавловской крепости. Говорят, что ее могила тоже пуста. Якобы в 1930-х годах греческое правительство обратилось к Сталину с просьбой передать останки принцессы для перезахоронения в Афинском пантеоне. Легенда утверждает, что торг был недолог. Сталин согласился обменять прах Александры Георгиевны на один мощный бульдозер.
Последнее погребение в Петропавловском соборе состоялось летом 1998 г., в 80-ю годовщину убийства Николая II, императрицы Александры Федоровны, их детей и слуг. И вновь возникли предположения, что «екатеринбургские останки» к императору Николаю II и его близким не имеют никакого отношения. Разумеется, весь этот фольклор не претендует на звание окончательной истины, хотя и ссылается на старое предание о том, как однажды Николай II в разговоре с Иоанном Кронштадтским будто бы сказал: «Могилу мою не ищите».
Многие погребения в Петропавловском соборе почитаются в народе как священные. Так, молитва у надгробия Павла I считается спасительной. Она помогает при неудачах на службе, в судебных делах, при невезении в любви и семейных неурядицах. Согласно народному поверью, прикосновение щекой к крышке его саркофага излечивает от зубной боли.
Сегодня и сам Петропавловский собор – это живая легенда истории Санкт-Петербурга. Кажется, до сих пор за его стенами и надгробиями скрываются тени российских монархов, их наследников и родственников. И хотя на дворе не восемнадцатый, а двадцать первый век, все в соборе дышит «петровской стариной», когда Россия лишь начинала свой путь к европейской цивилизации.
Адмиралтейство
В историю русской архитектуры здание Адмиралтейства вошло как одно из первых государственных сооружений петровской столицы. Заложенное самим царем в 1704 г. на южном берегу Невы, напротив Петропавловской крепости, оно вначале представляло собой обычную верфь для строительства кораблей, укрепленную валами и рвами. Несколько деревянных строений, объединенных в одно здание, располагались по периметру длинного прямоугольного двора, над въездом в который возвышалась деревянная башня.
Сохранившийся план старого Адмиралтейства – собственноручный чертеж Петра с его надписью – дает представление о характере сооружения. Здесь должны были располагаться так называемые «мастеровые избы» – парусные, мачтовые, склад канатов и другие мастерские, обслуживающие флот. Уже тогда обозначилось место Адмиралтейства в застройке невского берега, «Адмиралтейской стороны»: отсюда, от гласиса петербургской верфи вели большие дороги, определившие линии будущих главных проспектов столицы.
В 1718 г. было учреждено специальное морское ведомство – Адмиралтейств-коллегия, разместившаяся в том же помещении, ставшем теперь не только верфью, но и административным учреждением. Здание Адмиралтейства, выросшее на целый этаж, было обнесено рвом; на перестроенной башне водрузили железный шпиль, увенчанный изображением корабля.
