с ножом. Припоминаешь?
Меня настигает чувство вины, с такой силой, что сбило бы с ног, если бы я не сидел.
– Черт, мы не должны были этого делать.
– Пожалуйста, – бормочет Ахиллес. – Точно по расписанию.
– Пошел ты.
Елена поворачивается посмотреть на меня. Ее губы порозовели от натиска Ахиллеса, а на щеках видны дорожки от слез, но беспокойство в ее глазах адресовано мне. Она протягивает руку и нерешительно обхватывает мое лицо ладонью, будто ожидает, что я ее отвергну.
– Я не жалею. Я зла, сама не своя, и голова идет кругом, но не от сожаления. Дело не в этом. Ты не пользовался ситуацией.
Иронично, что она пытается меня успокоить, тогда как мы точно воспользовались ею. Боги, мы два величайших урода в Олимпе.
– Ты пришла в наш номер, чтобы быть в безопасности, а мы воспользовались этой близостью и трахнули тебя.
Елена поднимает бровь и внезапно становится больше похожа на саму себя.
– Да брось. Я вчера говорила всерьез. Я была полна решимости соблазнить тебя при первой же возможности, а его я уже трахала. – Она указывает на Ахиллеса большим пальцем. – Если уж на то пошло, это я тобой воспользовалась.
– Пора завязывать с бессмысленным поиском виноватых. – Ахиллес потягивается. – Вот как будет…
– Ох, да, – тянет Елена. – Просветите нас, пожалуйста, бесстрашный лидер. Можно подумать, в твоей симпатичной головке зародилась оригинальная мысль. Мы все знаем, что мозг в этой компании – Патрокл.
– Ой, принцесса, ты считаешь меня симпатичным. Я тронут.
– Не зазнайся. – Она рассматривает свои ногти, которые, как запоздало замечаю, покрашены матовым лаком в тон ее кожи. – Ты очень быстро кончил, Ахиллес. Как и в прошлый раз. Честное слово, похоже, прослеживается тенденция, и я бы не стала хвастаться подобным.
Ахиллес открывает один глаз и сердито на нее смотрит.
– А я думал, что после двух потрясающих оргазмов ты будешь в лучшем настроении.
– Да не ты же их…
– Мать вашу, может, уже прекратите препираться, как старые супруги? – Слова звучат слишком резко, но сейчас все таким и кажется. Мы погрязли в этой неразберихе по самую шею, и невозможно повернуть время вспять. Не могу думать, что однажды Елена и Ахиллес в самом деле станут старой супружеской парой. – Елена, с тобой в порядке? По-настоящему, а не потому, что ты так говоришь, лишь бы нас успокоить?
– Нет, не в порядке. – Она перекидывает волосы через плечо. – Но если ты спрашиваешь, стану ли я рыдать от сожаления, что только что испытала два выдающихся оргазма, и меня отчитали двое сексуальных мужчин… ответ тоже будет отрицательным. В отличие от некоторых умею отделять одно от другого.
– Лгунья, – говорит Ахиллес чуть ли не с нежностью. – Но когда в следующий раз будешь искать способ отвлечься, мы здесь и готовы посодействовать.
– Какая самоотверженность.
– Нет. Просто ты чертовски сексуальна и знаешь об этом. – Наконец он открывает оба глаза и лениво улыбается. – Хотя ты гораздо более покладистая, когда давишься моим членом. Давай будем честны. Ты располагаешь к себе, когда так громко и грязно кончаешь. С нетерпением жду второго раунда или третьего, если говорить откровенно.
– Ахиллес. – Когда он наконец замолкает, мне требуются все силы, чтобы собраться с мыслями. Если она скажет, что не возражает против того, что случилось, мне придется поверить ей на слово. Но еще это означает, что настало время разобраться с остальными нашими проблемами. – Елена, он прав. Нам нужно поговорить.
– Мы и говорим.
Я отвечаю ей многозначительным взглядом. Милостивые боги, во что ввязался?
– Если ты намерена довести дело до конца, то останешься в нашем номере до окончания турнира.
– Чтобы вы могли охранять мое тело.
Я стараюсь не обращать внимания на колкость в ее словах. Но она права. Сейчас мы дерьмовые телохранители. Любой мог войти в номер, пока мы трахались, и хотя Ахиллес отлично умеет владеть обстановкой, не могу с уверенностью сказать, что он в случае нападения среагировал бы достаточно быстро. Я бы точно не сумел.
– Он спас тебя прошлой ночью.
– Ну да, даже сломанные часы дважды в день правильно показывают время. – Она встает. Ахиллес ерзает, но Елена выставляет руку. – Вы оба правы, нам нужно поговорить, но я не собираюсь вести серьезные разговоры, покрытая биологическими жидкостями. Я приму душ.
Никто из нас не останавливает ее, когда она перешагивает через вытянутые ноги Ахиллеса и уходит в ванную. Хлопок закрывшейся двери звучит неестественно громко во внезапно наступившей тишине. Ахиллес издает вздох и опускает голову на кровать.
– Что ж, это было неожиданно.
– Что именно? – Не могу сказать, что не согласен с ним, но что-то в ситуации с Еленой кажется мне неизбежным. Это не навсегда, но меня тянет к ней непостижимым образом. Возможно, этому было суждено случиться, даже если я на такое не рассчитывал. Это заставляет меня задуматься, что еще я не учел. – Ахиллес…
– Не извиняйся. – Он не смотрит на меня. – Не смей извиняться. Мне все равно, почему ты ее трахнул: потому что хотел задеть меня или потому что все вышло из-под контроля. Я это начал. Сегодня утром ей все нравилось, так что можешь вычеркнуть этот эпизод из списка поступков, из-за которых ты чувствуешь себя виноватым.
– А ты?
Он поворачивается посмотреть на меня.
– Что из того, что только что произошло, заставляет тебя думать, будто мне не понравилось?
– Я спрашиваю не об этом. – Но пока он ждет, когда продолжу, мне не удается подобрать слова. Я и не хочу. Если спрошу, о чем он думал, пока смотрел на нее – на нас – с тем особенным выражением лица, он ответит мне честно. Знаю, что ответит.
Не уверен, что готов услышать это.
– Клянусь гребаным богом, если ты скажешь какую-нибудь хрень вроде того, что это знак нашего скорого расставания, я отведу тебя на тренировочный мат и отметелю.
– Попробуешь, – огрызаюсь я.
– Да. Ты побеждаешь не реже меня. – Он слегка улыбается, хотя улыбка быстро меркнет. – Знаю, сейчас творится полная неразбериха, но так будет не всегда. Как только этот турнир закончится, все вернется на круги своя. Даже лучше станет.
Нет, ничто не вернется на круги своя, даже если бы Елены и в помине не было. Возможно, мы с Ахиллесом занимаем относительно высокое положение в структуре власти под руководством Афины, но мы всего лишь солдаты. В конце турнира Ахиллес станет Аресом. Одним из тринадцати самых могущественных людей в Олимпе. После этого ничто не будет как прежде. Ахиллес окажется в центре внимания вместе с Еленой в роли его жены. Как
